Обзор прессы за 27 февраля

"Спорт Экспресс"Ровшан Аскеров "Вячеслав Веденин:.." "Советский спорт" "Все та же мина..." "Советский спорт"Борис Валиев "Игра с железом." "Cпорт день за днем"Елена Язева "Успех Завьяловой..." "Время новостей"Ольга Ермолина "Василий Рочев:.." "Газета"Татьяна Милевская "Классически свободно." "Московский Комсомолец"Ирина Степанцева "Как Рочев рожал..." "Cпорт день за днем"Алексей Требунских "Александр Тихонов..."
ЛЫЖНЫЕ ГОНКИ

Вячеслав ВЕДЕНИН: "РАДИ ЗОЛОТА ОЛИМПИАДЫ В 6-м КЛАССЕ БРОСИЛ ПИТЬ И КУРИТЬ"
Ровшан Аскеров, "Спорт Экспресс"

СЮЖЕТЫ ДЛЯ ГОЛЛИВУДА

В историю Олимпийских игр 1972 год вошел как один из самых драматичных и ярких. Когда Голливуд устанет от фэнтэзийных сценариев, ему стоит обратить внимание на события 35-летней давности. Олимпийский Мюнхен-72 навсегда вписал в спортивную летопись легендарный баскетбольный финал СССР - США с его фантастическими последними тремя секундами. А еще до этого, в феврале 1972-го, волшебный сюжет "на миллион долларов" подарила Белая олимпиада в японском Саппоро.

Одним из героев тех Игр стал Вячеслав Веденин. Сначала он выиграл первую в истории советского и российского лыжного спорта личную золотую олимпийскую медаль в гонке на 30 км, а затем потряс всех в эстафете: проигрывая на заключительном четвертом этапе более минуты норвежцу Йосу Харвикену, Веденин сумел "привезти" ему на финише около 10 секунд - и вырвал золото у уже готовившихся взойти на высшую ступень пьедестала скандинавов.

Накануне открытия чемпионата мира-2007, который проходит на дорогих памяти и сердцу Веденина снежных склонах Саппоро (Вячеслав Петрович стал почетным гостем нынешнего первенства), я побеседовал с ним о событиях 35-летней давности и не только о них. Наш разговор состоялся в салоне лайнера, совершавшего полет по маршруту Москва - Токио.

ЯПОНЦЫ ПРИГЛАШАЛИ В НАГАНО

- Вы впервые летите в Японию после 1972 года?

- Да. Японцы приглашали меня в качестве почетного гостя на Игры-98 в Нагано, но, увы, из-за каких-то бюрократических проволочек приглашение изрядно запоздало, и я не успел собрать документы, необходимые для оформления визы. С одной стороны, было ужасно обидно, а с другой - приятно, что в этой стране помнят меня.

- Такие спортивные подвиги, как ваш, не забываются. А сами вы часто вспоминаете то, что сотворили на своем 10-километровом эстафетном этапе?

- Только когда вы, журналисты, начинаете об этом спрашивать.

...В той эстафете три великие лыжные державы - Норвегия, СССР и Швеция - выставили свои сильнейшие составы, мечтая поставить эффектную точку в лыжной программе Игр. Гимн каждой из этих стран уже по разу звучал после мужских гонок: Свен-Оке Лундбак первенствовал на дистанции 15 км, Веденин выиграл 30 км, а Тилдум - марафон. На старт тогда вышли: от Норвегии - Оддвар Бро, Пол Тилдум, Ивар Форму и Йос Харвикен, от СССР - Владимир Воронков (он, кстати, тоже летел с нами в Саппоро на чемпионат мира), Юрий Скобов, Федор Симашев (увы, ныне покойный) и Вячеслав Веденин, от Швеции - Томас Магнуссон, Ларс-Еран Ослунд, Гуннар Ларссон и Свен-Оке Лундбак...

После первого этапа Воронков финишировал третьим, чуть уступая норвежцам и шведам. Скобов вывел сборную СССР вперед, несмотря на отчаянное сопротивление Тилдума. Симашев уходил на дистанцию лидером, и как он умудрился проиграть Форму больше минуты, сам потом не мог объяснить.

- Лишь руками разводил, - вспоминает Веденин. - Но делать нечего, предстояло отыгрывать отставание, хотя оно было просто огромное. Я стартовал, когда Харвикен уже скрылся в лесу, и я его не видел.

- Представляю потрясение зрителей на трибунах, когда первым из леса на стадион выбежали вы!

- Да уж... Настрой у меня был сумасшедший, Харвикен не выдержал и уступил лыжню, по которой я несся, не видя и не слыша ничего вокруг.

ПЕРВОЕ ЗОЛОТО

- А какая из тех двух золотых медалей вам дороже - личная или добытая в эстафетной дуэли с Харвикеном?

- Безусловно, та, которую я выиграл на дистанции 30 км. Ведь это было мое первое олимпийское золото. Но уверен: без него не было бы и победы в эстафете. Завоевав первый для СССР олимпийский титул в личной гонке среди мужчин, я просто обязан был соответствовать ему в эстафете, не имел права не выручить команду, когда она оказалась в трудном положении.

Бежать мне, как вы знаете, выпало четвертый этап, для чего необходимы крепкая нервная система и отличное знание соперника. Я же после выигрыша 30 км был уверен в своих силах, да и Харвикена знал прекрасно. Ведь мы с ним еще с Игр-68 в Гренобле соперничали. Наши пути пересекались и на чемпионате мира-70 в чехословацком Штребске-Плесо, и на Холменколленских играх, и в Лахти. Чаще я оказывался выше его в итоговом протоколе. А еще мне была известна одна черта норвежца, которую спорт не прощает: слишком уж самоуверенным парнем был Йос. Любил попижонить на дистанции, покрасоваться. Вот на этом я и сыграл тогда в Саппоро.

- Каким же образом?

- Когда на третьем этапе Симашов стал серьезно отставать, я подошел к Харвикену и с печальным выражением лица поздравил его с победой норвежцев. Когда объявили, что наш проигрыш достиг 40 секунд, я опять его поздравил. Тут-то, видать, Харвикен и сломался. Мысленно он уже видел себя с золотой медалью на шее и расслабился. Иначе мне трудно объяснить, как же это он умудрился проиграть мне столько на 10 километрах.

- Может, дело не в его слабости, а в вашей силе?

- (Хитро прищурившись.) Может, и в этом. А еще я здорово разозлился. И на наших журналистов, покинувших ложу прессы еще до моего старта, и на земляков-болельщиков, которые потянулись к выходу со стадиона... В общем, на всех, кто похоронил нас загодя. Я ведь прекрасно знаю, почему наши туристы уходили со стадиона: магазины в городе работали последний день - назавтра выходной был, вот они и спешили покупки сделать. А мне в утешение бросали: "Слава, не переживай, серебряная медаль Олимпиады - тоже высокая награда". И мне так обидно стало... Как же можно не верить в русского лыжника! В нашего человека! Для меня это было дикостью.

ВОЕННАЯ ХИТРОСТЬ

- Доводилось слышать, что вы перед стартом не только психологически, но и технически перехитрили Харвикена...

- Сразу скажу, что никто мои лыжи перед четвертым этапом не перемазывал. Я дважды подходил к нашему тренеру Колчину и просил: "Пал Савельич, дайте мазь, я подмажу лыжи". А он мне: "Да успокойся ты, Слава, все будет нормально". Но я все-таки взял мазь, стою и делаю вид, что мажу лыжи. До крови чуть не стер пальцы, проводя ими по кантам, а мазь-то зажал в кулаке, чтобы не видно было.

Тут у Харвикена нервишки и сдали. Подбегает он к Харальду Гренингену, чемпиону Гренобля: мол, Веденин-то уже в третий раз мажется, надо бы и мне. Очень хотел норвежец выиграть, чтобы реабилитировать себя за "тридцатку", на которой он финишировал третьим после меня и Тилдума. Ведь для человека, который с трех лет на лыжах бегает, иного места, кроме первого, не существует. А тут такой шанс: и золото эстафетное завоевать, и со мною поквитаться. Вот это рвение и сыграло с Харвикеном злую шутку. Схватил он мазь и давай от души мазаться - с носка до пятки. Ну, думаю, все, родимый, 20 секунд я у тебя уже отыграл...

- Когда обгоняли Харвикена, что-то сказали ему или, может, в глаза посмотрели?

- Нет, и не сказал ничего, и не посмотрел. Во-первых, я видел только трассу и свои лыжи. А во-вторых, еще в Гренобле, на моей первой Олимпиаде, знаменитый финн Ээро Мянтюранта научил меня с уважением относиться к соперникам, обгоняя их, никогда не одаривать взглядом превосходства. Говорил: если будешь думать только о своем ходе, а не о том, чтобы настичь кого-то и язык ему показать, тогда и победишь. Я этот урок на всю жизнь запомнил. Кстати, Мянтюранта всегда обгонял очень по-джентльменски (смеется).

- А после гонки видели Харвикена? Говорили с ним, пытались утешить?

- Нет, его сразу после финиша увезли со стадиона. А позже я узнал, что Йос со всей семьей эмигрировал в Голландию, потому что в родной Норвегии ему так и не простили этого поражения.

- Да неужели? Ведь это всего лишь спорт.

- Только не в Норвегии, где лыжи - культ. Когда мы выиграли эстафету, я видел, как некоторые норвежские болельщики в ярости рвали свои национальные флаги. Представляете, каким шоком стало для них это серебро?

- А вы что ощущали, когда пересекли финишную черту?

- Совершенно не помню, как это произошло. Последний километр бежал на автомате. Помню, бегу, а потом - темнота. Следующее воспоминание - как мне уже после финиша зубы пытаются разжать. Видимо, я их в остервенении так сжал, что говорить не мог. Когда же дар речи ко мне вернулся, первым делом спросил: "Ну как, мы выиграли?" Потому что в конце этапа уже ничего не понимал, был одним сплошным сгустком нервов.

Причем напряжение долго еще не отпускало. Уже прошло вечером закрытие Олимпиады, я флаг наш спустил и только в половине третьего ночи вдруг понял, что с утра ничего не ел. Тут-то жор на меня и напал. Но все это такая ерунда по сравнению с теми чувствами, которые испытываешь, когда в твою честь флаг родины поднимается выше всех. Очень рад, что скоро опять увижу места, где я был так счастлив. Обязательно пройдусь по трассе, ставшей для меня золотой.

КОРОЛЕМ НЕ СТАЛ И ИМПЕРАТОРА ОБИДЕЛ

- Вы выиграли в Саппоро два золота и бронзу на дистанции 50 км. Не обидно, что не удалось стать абсолютным королем лыж на тех Играх?

- Конечно, немного досадно. Ведь не выиграл я марафон не потому, что был слабее ставшего первым Тилдума, а из-за бедности нашей. У советских лыжников в Саппоро был только один тренер и не было раций: смета не позволяла. Поэтому я не получал информацию по ходу гонки о том, как проходили дистанцию соперники. В итоге уступил всего 12 секунд первому призеру и 7 - второму. И это на 50 км! Впрочем, чего огорчаться, если сбылась моя главная мечта - стать олимпийским чемпионом. А вот из несбывшихся самая заветная выиграть марафон в Америке.

- Почему именно там?

- А чтобы доказать американцам, что русские спортсмены сильнее их. Я ведь все-таки пограничник, работал в системе КГБ, и мне жутко хотелось победить на территории главного идеологического врага. Увы, травма ахилла не позволила показать американцам кузькину мать на лыжне (смеется).

- Ну а как Родина-мать отблагодарила своего сына, добывшего первое советское олимпийское золото в личной гонке?

- За победу на чемпионате мира я получил орден Трудового Красного Знамени, а за олимпийскую эстафету - орден Ленина.

- Нынешние чемпионы получают от государства куда более весомые признания в любви и уважении - деньги, квартиры, машины...

- Я человек не завистливый. Наоборот, очень рад, что ребята и девчонки за свой каторжный труд получают серьезные деньги и хорошие подарки. Кстати, знаете ли вы, что я мог стать первым спортсменом, удостоенным звания Героя Социалистического труда?

- Что же помешало?

- Меня наказали за то, что во время церемонии открытия Олимпиады в Саппоро я, будучи знаменосцем советской команды, не преклонил флаг перед ложей императора. За несколько минут до нашего выхода на парад подходит ко мне инструктор ЦК КПСС, поехавший с нами, и объясняет, как нужно себя вести во время прохождения перед императорской ложей. Я говорю: понял, мол, преклоню, коль этикет требует. Только он отошел, как наши хоккеисты мне и заявляют: "Только посмей преклонить перед японским императором наше знамя! Ты ведь в Олимпийской деревне с нами жить будешь, и если не послушаешься, никакой император тебе не поможет".

Вот я и прошел строевым шагом, не почтив монарха. Сколько шума было потом по этому поводу! Мне руководители делегации сразу пообещали: "Смотри, Веденин, не выиграешь золото , на всю жизнь станешь невыездным!" Ну я прямо на следующий день и выиграл.

СПОРТ СИЛЬНЕЕ ПОЛИТИКИ

- Когда узнали, что будете знаменосцем?

- О, это очень забавная история. Мы в паре с Любой Мухачевой незадолго до открытия Игр играли в Олимпийской деревне в пинг-понг против канадских бобслеистов. Вдруг прибегает дежурный и кричит: "Слава, тебя срочно вызывают на собрание команды!"

- Извините, что прерываю, а какие ставки были в игре с канадцами?

- Проигравшие должны были проползти на четвереньках под столом. Первую партию эти шкафы, каждый из которых под два метра был, легко выиграли, и пришлось нам с Любой под столом ползать. Но потом мы собрались и взяли реванш. Канадцы хотели сжульничать и пролезть поперек стола, но мы настояли на соблюдении уговора. Вот в этот момент меня и позвали на собрание. Прихожу весь потный, и тут как обухом по голове: тебе доверено знамя нести.

- Ну и как ощущения?

- Я просто обалдел. Мороз по коже. Такая ответственность вдруг на меня свалилась.

- Как думаете, почему именно вам, лыжнику, а не, к примеру, хоккеисту оказали такое доверие?

- Точно не знаю, но, полагаю, свою роль сыграл чемпионат мира 1970 года в Чехословакии, где я выиграл "тридцатку", эстафету и, если бы не ошибка в выборе мази, взял бы не серебро, а золото в марафоне. Дело-то происходило вскоре после августа 1968 года, понятно, какое отношение было у чехов к нам, советским. И вот перед церемонией награждения ко мне подходит наш посол и говорит: "У меня к вам огромная просьба проявить выдержку и хладнокровие". Я ничего не понял, вышел на стадион и обомлел. Стотысячный стадион был забит по завязку, и когда оркестр заиграл наш гимн, начался такой свист, что музыки не было слышно. Поднимаюсь я на пьедестал и думаю: не ровен час какой-нибудь фанатик выстрелит с трибун. И ведь не то страшно было, что умру, а то, что упаду и опозорю звание советского чемпиона.

В общем, стою на пьедестале и жду выстрела. Уперся в него ногами, и одна только мысль бьется в голове: "Все равно устою". Это были самые жуткие минуты в моей жизни. Казалось, никогда еще не чувствовал смерть так близко. Наградили меня, а следом - вручение медалей чемпионам и призерам в эстафете. Я подхожу к нашим ребятам - Воронкову, Симашову, Тараканову - и говорю: "Парни, раз уж меня одного не шлепнули, то четверых убрать побоятся. Идемте". Поднялись мы на пьедестал, встали, набычившись, а свист вдруг прекратился. Зрители поднялись, сняли шапки и молча выслушали гимн Советского Союза. Той победой я горжусь не меньше, чем олимпийским титулом. Ведь спорт оказался сильнее политики.

БЕЗ РАЦИИ, ВСЛЕПУЮ

- Мы уже немало поговорили о феерической эстафете в Саппоро, а теперь давайте вернемся к гонке на 30 км, в которой вы завоевали свое первое олимпийское золото.

- Опять-таки вся сложность заключалась в отсутствии у нас раций. Бежать пришлось вслепую, не имея представления о скорости хода соперников. Успокаивало одно: всех их я превосходно знал, понимал, кто на что способен. К тому же незадолго до этого я выиграл гонку на этапе Кубка мира в финском Лахти и поэтому никого не боялся, верил в свои силы. Однако первый 10-километровый круг оказался для меня неудачным, я сильно отстал. Пришлось наверстывать на втором, который стал самым важным. Я не просто отыгрался, но и набрал отменный ход, который удалось удержать до финиша. Меня уже просто невозможно было догнать.

- Что, так подействовала угроза начальства сделать вас невыездным?

- Да нет, конечно. Я знал, что обязательно выиграю, потому что сильнее всех. А угроза лишь раззадорила меня. Рассуждал я примерно так: всех этих соперников я победил на чемпионате мира, так почему же не сделать то же самое и на Олимпиаде?

- А разве мало спортсменов, которые выигрывают все, что только можно, кроме главных соревнований четырехлетия? Не боялись пополнить их ряды?

- Ни в коем случае. У меня была мечта с 6-го класса школы - стать чемпионом Олимпийских игр. Ради нее я бросил пить и курить, подчинил ей всю свою жизнь. Разве при такой целеустремленности я мог не выиграть?

- В 6-м классе бросили пить и курить?

- Конечно! Я ведь из послевоенного поколения. Курить начал во втором классе, воровал у деда махорку, а пить - и того раньше. Помню, как меня, малолетнего, дед сажал на колени, вливал в рот стопку самогона и приговаривал: "Пей, дьяволенок, за столом, а не за углом!" А потом закидывал меня, захмелевшего, на печь, я лежал там тихо, никому не мешая.

ЛЮБИМЫЙ РОМАН - "УГРЮМ-РЕКА"

- Вы сейчас следите за развитием отечественных лыж?

- Скорее нет, чем да.

- А чем занимались после ухода с лыжни?

- Одно время, с 1989 по 1991 год, тренировал сборную Болгарии, а когда у ее национальной федерации кончились деньги, вернулся домой. Друзья помогли устроиться на работу в налоговую полицию, где я и отработал 12 лет до самой пенсии.

- А чем увлекается ветеран спорта и пенсионер Веденин?

- Очень люблю читать книги по истории России. А из писателей очень уважаю Шишкова, "Угрюм-реку" регулярно перечитываю. Жутко нравится мне этот роман.

- 35 лет назад вы ехали в Саппоро выигрывать, доказывать, что сильнее всех в мире. С какими чувствами летите в Японию сейчас?

- Очень хочется, чтобы на том историческом месте, где советская сборная в 1972 году завоевала столько золотых медалей Игр, наши наследники на чемпионате мира повторили наш успех. Хотя бы наполовину.




Все та же мина из гемоглобина… И все-таки кто ответит за очередной скандал в российской сборной?
"Советский спорт"

Cитуацию, сложившуюся в российской команде, мы попросили прокомментировать заслуженного тренера страны Александра Грушина, более 10 лет возглавлявшего национальную лыжную сборную, и Олега Жукова, врача мужской сборной России.

АЛЕКСАНДР ГРУШИН: ВИНОВАТ БОРОДАВКО!

— Мне хочется обратиться к главному тренеру нашей команды Юрию Бородавко: не надоело ли ему самому каждый год получать проблемы с гемоглобином? – начал наш разговор Александр Грушин. – Рочев, Панкратов, Матвеева, Коростелев, Осинкин, Бабиков, Дементьев, снова Панкратов…Сколько же можно? В Турине один из ведущих наших лыжников пропустил почти всю Олимпиаду, теперь вот олимпийского чемпиона в дуатлоне потеряли…Когда я слышу оправдания Юрия Викторовича, его попытки свалить вину на кого-то: то аппаратура, видите ли, в команде не та, то какие-то паспорта спортсменам не выдали, мне грустно: зачем же окружающих считать глупцами? Во всем, что произошло, виноват Бородавко, и только он! И главному тренеру следует это признать.

— Как же можно было избежать этой ситуации?

— Надо полностью исключать возможность возникновения таких ситуаций, в которую Панкратов попал сначала в Турине, и вот теперь в Саппоро. Необходимо контролировать процесс подготовки, тем более что уже был печальный опыт. Зачем же снова наступать на те же грабли?

— Была ли ошибка в том, что того же Панкратова, пострадавшего из-за повышенного уровня гемоглобина, перед главным стартом сезона снова отправили на высокогорный сбор в Цахкадзор?

— Это вопрос методического характера. Не в Цахкадзоре, уверяю вас, дело. Требует программа подготовки тренировок в высокогорье – пожалуйста. Ведь нормально же все было в Турине у Дементьева, который заключительную подготовку перед Олимпиадой провел на этой базе. Почему же сейчас у него повышенный гемоглобин? Почему же в компанию к Панкратову, которого снова отстранили от стартов, добавился еще и олимпийский чемпион? Как можно было такое допустить? Это ведь не ПТУ, а национальная сборная! А у меня, простите, складывается впечатление, что и у главного тренера, и врача образование на уровне ПТУ, поскольку они не способны контролировать такие ситуации. Если у самолета, который сконструировало бюро, вдруг в полете отваливаются крылья, конструктора моментально уволят. Почему в этой ситуации, когда национальная сборная, лицо страны, потеряла двух лидеров, все проходит безнаказанно?

— В бытность вашу главным тренером сборной случались такие истории?

— Ни одного подобного скандала не было. Не говоря уж о другой, не менее вопиющей ситуации. Вы посмотрите: в такой огромной стране, как Россия, мы не можем выбрать квоту участников на чемпионате мира! В спринте не смогли выставить полный состав, в дуатлоне вместо пяти человек бежали трое…Это ни в какие ворота не лезет. Что творится в команде?

ОЛЕГ ЖУКОВ: НУЖНО МЕНЯТЬ НОРМЫ!

— На мой взгляд, назрела острая необходимость поднимать планку существующего сейчас предельно допустимого уровня гемоглобина, – это уже мнение действующего врача женской сборной России Олега Жукова. – С такими объемами тренировок и соревновательными нагрузками человек с обычным уровнем гемоглобина просто не справится. А мы, вместо того повышать его у спортсменов, которые готовятся к соревнованиям, понижаем…

— Но это же все теория, а на практике мы серьезно страдаем. В сборной проводилась соответствующая работа?

— Смешно предполагать, что, готовясь к чемпионату, мы забыли о том, что случилось с нашими спортсменами, и в частности с Николаем Панкратовым на Олимпийских играх. Сделали все, чтобы это не повторилось. Но тому, что случилось в итоге, у меня нет объяснений. У человека гемоглобин в норме – 165, а через полчаса прибор WADA показывает, что уровень возрос до 176, такого в принципе не может быть. Понятно, идет игра гемоглобина, но ведь не с таким же колебанием…

— Василий Рочев, которого в свое время к соревнованиям из-за повышенного гемоглобина тоже не допускали, сказал, что во многом в случившемся виноват сам Николай. Вы согласны с ним?

— Согласен. Есть ряд рекомендаций по снижению гемоглобина, которых я попросил Николая придерживаться накануне проверки в WADA. Но он их не выполнил, проявил слабоволие. Вместо того чтобы физически себя нагружать, попить водички, просто лег в постель, пойдя на поводу своего плохого самочувствия.

— Не жалеете сейчас о том, что перед чемпионатом провели высокогорный тренировочный сбор?

— Нет, поскольку в противном случае трудно было рассчитывать на высокие результаты на чемпионате.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Дмитрий ГУБЕРНИЕВ, комментатор канала «Спорт»:

WADA – организация в законе. Спорить с ней грех. А вот предугадать, подправить что-то в консерватории было бы нелишне. Это я о паспортах крови. С ними проблем можно было бы избежать. В этих паспортах ведь фиксируются показатели на протяжении всего сезона — в горах, на равнине и т.п. И при вынесении «приговора» чиновники WADA обязаны были бы их учитывать. Если у кого-то гемоглобин по природе подскакивает в определенных условиях – то в чем же вина спортсмена?

По словам главного тренера лыжегоночной сборной страны Юрия Бородавко, для получения этих паспортов данные об уровне гемоглобина в крови спортсменов-лыжников за последние пять лет сданы в соответствующие российские антидопинговые структуры, которые, видимо, сейчас внимательно изучают показатели Дементьева и компании. Хорошо бы соответствующее решение принять до того момента, как вышеперечисленные атлеты начали свои выступления в состязаниях ветеранов. Хотелось бы успеть с паспортами крови как минимум до Ванкувера-2010…





Игра с железом
Борис Валиев, "Советский спорт"

Год назад лыжный олимпийский турнир начался для нас со скандала: по причине повышенного гемоглобина в крови от стартов на пять дней были отстранены трое россиян. И вот снова на старте чемпионата мира мы «вляпались в гемоглобин». В списке – Николай Панкратов в компании с олимпийским чемпионом Евгением Дементьевым.

«Этого не могло случиться. Тем не менее это факт…» Так врач сборной России по лыжным гонкам Олег Жуков объяснил пятидневную дисквалификацию из-за повышенного содержания гемоглобина у двух лидеров команды. А факт — как пакт о капитуляции: в минувшую субботу российская мужская сборная вынуждена была бежать пурсьют без олимпийского чемпиона в этой дисциплине Евгения Дементьева и лучшего среди наших на этой дистанции на предыдущем чемпионате мира Николая Панкратова.

– У Дементьева с утра на нашем приборе было 168, у Панкратова уже на стадионе, за полчаса до сдачи крови, – 165, а показатели WADA оказались совсем другими – 173 и 176 соответственно, — развел руками Жуков и далее высказал мысль, с которой я начал эту заметку.

Даже не Турин-2006, в котором Панкратов из-за повышенного гемоглобина «просидел в раздевалке» почти всю Олимпиаду, хочется в этой связи вспомнить. А прошлогодний мартовский этап Кубка мира в Саппоро, где Николай столкнулся с теми же проблемами.

Сколько еще раз нужно наступить на одни и те же грабли, чтобы наконец стало по-настоящему больно от полученного удара? Двух раз, как выясняется, мало. На последний перед нынешним чемпионатом мира тренировочный сбор Панкратова (как и находящихся в такой же зоне риска Дементьева с Рочевым) вновь повезли в высокогорный Цахкадзор. Судя по словам главного тренера сборной, чтобы повысить скоростную выносливость и… гемоглобин. Повысили… Да так, что потом сами ничего не смогли поделать с «игрой» этого гемоглобина в крови двух ведущих лыжников…

Та же картина, кстати, и у двоеборцев. Еще до начала чемпионата выбыли из борьбы Константин Воронин и Дмитрий Матвеев, лишив тем самым сборную участия в командных соревнованиях. Там, как выяснилось, в команде вообще нет врача. Был один, пенсионного возраста, но уволился… из-за маленькой зарплаты. Парадокс: с одной стороны, мы приглашаем в сборную по прыжкам на лыжах с трамплина немецкого тренера на большой контракт, а с другой, не можем обеспечить другую национальную команду, находящуюся под крылом той же федерации, врачом.

В общем, съездили ребята туристами в далекий Саппоро, и спросить за это некого…

Как, впрочем, и в лыжных гонках. Комментируя эту ситуацию, главный тренер мужской сборной Юрий Бородавко абсолютно прав: раз уж Всемирное антидопинговое агентство не желает пока понижать допустимый уровень гемоглобина, нам надо разговаривать с ним на одном языке. То бишь иметь в собственном распоряжении те же приборы, которые использует WADA. Но согласитесь, Юрий Викторович, что этот же вопрос остро стоял на повестке дня еще год назад, после Олимпийских игр в Турине. Почему он до сих пор не решен и кто должен его решать?

А может быть, по примеру прыгунов, обратиться за советом к немцам? Помните, на Играх в Турине точно такие же проблемы были у одной из ведущих лыжниц сборной Германии Эви Захенбахер? Как-то же их решили: по крайней мере в минувшую пятницу Эви выиграла серебро чемпионата мира в командном спринте, а в воскресенье была четвертой в пурсьюте. И еще не вечер.




Успех Завьяловой отметили песнями
Елена Язева, "Cпорт день за днем"

После первой части чемпионата мира по лыжным гонкам в копилке российской сборной пока всего две медали – золотая в женском дуатлоне Ольги Завьяловой и серебряная в командном спринте Василия Рочева и Николая Морилова. Своими впечатлениями о прошедших стартах с корреспондентом «Спорта» Еленой Язевой поделился бронзовый призер чемпионата мира 2001 года Сергей Крянин, который сейчас тоже находится в Саппоро.

– Японцы не такие эмоциональные, как, скажем, россияне. Они по-другому переживают, по-другому болеют. Не всегда так, как хотелось бы спортсменам. Поэтому атмосфера чемпионата мира здесь не очень ощущается. По местному телевидению показывают только прыжки с трамплина, потому что в этом виде японцы претендуют на медали. А лыжные гонки – как бы в дополнение. Может быть, поэтому у них возникают трудности с организацией. Мне, например, до сих пор непонятно, почему награждение после спринта проводили таким образом, что зрители на стадионе видели только спины спортсменов. О трассе, где мужчины бежали дуатлон, вообще отдельный разговор. В прошлом году японцев предупреждали, что не должно быть таких опасных склонов. Они не прислушались. В итоге на самом опасном спуске еще и лыжня была очень мягкой, поскольку снег там попросту не утрамбовали. Отсюда столько падений и травм. Девчонкам в этом плане повезло больше. Во-первых, они были предупреждены, во-вторых, к началу их гонки перепуганные организаторы трассу все-таки утрамбовали. Поэтому свою победу Ольга Завьялова завоевала в менее экстремальных условиях. Я, честно говоря, ожидал, что Оля сможет так классно пробежать. Только никому об этом не говорил. Накануне я встретился с ней и по ее психологическому настрою понял, что в призерах она будет точно. Оля – большой молодец. После гонки мы всем тренерским штабом собрались и пели Ольге песни. Что касается отстраненных от соревнований из-за высокого уровня гемоглобина Николая Панкратова и Евгения Дементьева, то с ними все должно быть в порядке. Тренеры сейчас заставляют их делать многочисленные ускорения, чтобы кровь была не такая густая.




Василий Рочев: Нас готовят, чтоб рвать себя на части
Ольга Ермолина, "Время новостей"

Вчера на чемпионате мира по лыжам был единственный выходной. Воспользовавшись паузой с капитаном российской сборной лыжников Василием РОЧЕВЫМ, который завоевал в Саппоро «серебро» в командном спринте, побеседовала корреспондент «Времени новостей» Ольга ЕРМОЛИНА.

- После гонки вы сказали, что «все мы - роботы и нас нужно нещадно эксплуатировать». Вы действительно так думаете?

- Если мы весь год готовились к чемпионату мира, то зачем просиживать у телевизора. Раз уж так получается, что в Саппоро бежать некому, то я готов стартовать на всех гонках -- и на «пятнашке», и в эстафете, и, возможно, на «полтиннике». Думаю, что спортсменов действительно можно назвать роботами в кавычках, потому что это люди, которые готовятся и которых готовят к тому, чтобы с потом и кровью рвать себя на части. Мы тренируемся, тратим государственные деньги не для того, чтобы посмотреть окрестности Саппоро и полюбоваться видами Японии.

- Что может вывести вас из состояния равновесия?

- Меня бесят человеческое лицемерие, ложь и обман. Когда люди говорят в лицо одно, улыбаются, а за твоей спиной готовы втоптать тебя в грязь.

- На вас не давит, что вы родились в такой знаменитой семье и с детства нужно держать марку Рочевых?

- Не давит. Было чувство гордости, когда отца показывали по телевизору, когда в домашнем музее брал в руки медали. Сначала, конечно, медали и призы были нашими игрушками. Но потом мы стали понимать, и очень рано, как все это достается. Нет, я не боялся не соответствовать. В нашей семье не было такого, что родители постоянно говорили и тыкали: это олимпийская медаль и у вас должны быть такие же. Никто не заставлял нас бегать на лыжах, никто насильно не отдавал в лыжную секцию. Мы занимались тем, что было нам интересно. Сестра ходила на волейбол, баскетбол. Потом вместе с ней мы бегали на коньках. Но без лыж прожить не смогли.

- Вы когда-нибудь плакали после поражения?

- Был у меня неудачный год - 2002-й. Когда мне катастрофически не везло. У меня ничего не получалось в спринтах. Или с чьей-то помощью падал, или мне ломали инвентарь. И бывало, после такого неудачного падения, слеза сама собой катилась. Думал в такие моменты: почему? Однажды зашел на службу в церковь. Долго находиться там не люблю, хотя я - крещеный. Святой отец меня благословил, сказал, что все будет хорошо. И ронять всех лыжников начал я.

- Вы связываете это напрямую?

- Да, можно провести четкую границу. С тех пор я стал всегда креститься перед гонкой.

- Что происходило с вами в начале этого сезона?

- Этот сезон складывался плохо. Победа в эстафете в Ла-Клюза мало что изменила. Я чувствовал себя отвратительно, не понимал, в чем дело. А тренер внимания не обращал - ждал, когда мне будет лучше. В итоге мы приехали на чемпионат страны в Сыктывкар. В первой гонке я занял 6-е место. Тогда мы собрались втроем с моим отцом, главным тренером Бородавко и приняли решение не ехать на «Тур де Ски», а провести спокойный сбор дома, восстановиться и стартовать на оставшихся этапах и на чемпионате мира. Решение было правильным. В Рыбинске я был четвертым, в Эстонии - вторым, но самое главное - мы выиграли медали здесь.

- Возможно, что неудачный старт сезона был вызван тем, что мыслями вы были далеки от спорта, а беспокоились за Юлю Чепалову, которая ждала от вас ребенка?

- Переживал беременность вместе с ней? Как говорят, мужчины на самом деле подсознательно что-то чувствуют все эти девять месяцев. Не знаю, может быть, и с этим связано. Без дополнительных волнений не обошлось. Но с головой у меня все было в порядке, понимал, чем занимаюсь. Все-таки я думаю, что были допущены ошибки в тренировочном процессе. Не то чтобы не мог выйти на пик формы в середине сезона, я просто был загнан в яму, из которой мне удалось выйти только к концу января. Усталость, перетренированность, которые копились все лето, осень и, самое главное, когда мы встали на первый снег.

- Вы являетесь капитаном сборной. В чем заключается эта работа?

- Капитан - это человек, который может спокойно вести диалог с министром, задать вопрос тренерам, потому что некоторые спортсмены боятся к ним даже подойти и заговорить о своих проблемах. Я, конечно, не возьмусь назвать себя человеком, который с шашкой наголо поведет за собой остальных в бой. Хотя почему бы и нет?

- С детства были командиром?

- Характер у меня скверный с детства. Старший брат мягкий, спокойный, не любит ругаться. Он не из тех, кто прибегал из школы, бросал портфель: «Все, мама, я гулять» - и допоздна. Он не любил лазить по стройкам, воровать из машин огнетушители. Это все я. Кстати, Толя до пяти или шести лет жил в деревне, потому что родители все время были на сборах, соревнованиях. И бабушка с дедушкой разговаривали с ним на языке коми. Он русского вообще не знал. И когда приезжал домой и оставался с мамой, она не понимала, что просит сын. Звонила Раисе Петровне Сметаниной, и та переводила: «Он просит молока» или «Он хочет в туалет...»

- В будущем вас не прельщает профессия тренера, быть таким, как ваш отец?

- Могу сказать одно, что тренер тратит столько нервов... Вот вы говорили, что Бородавко, наблюдая за нашей гонкой, чуть не получил инфаркт. Неблагодарная работа. Важная, но неблагодарная. Хорошо, когда спортсмены, которых ты готовил, добились результатов, подходят и говорят: «Спасибо, тренер, ты сделал нас такими». Но это очень редко бывает.




Классически свободно
Татьяна Милевская, "Газета"

Ольга Завьялова завоевала первое золото чемпионата мира в Саппоро. 35-летняя лыжница из подмосковного Раменского вчера защитила звание чемпионки мира в дуатлоне. Это вторая медаль в копилке российской сборной. Двумя днями ранее фотофиниш отдал второе место в командном спринте Василию Рочеву и Николаю Морилову.

Она победно вскинула руки и посмотрела в небо. Казалось, Ольга Завьялова благодарила неведомые силы за чудо, случившееся с ней на трассе в Саппоро. Предыдущий чемпионат мира, прошедший четыре года назад в итальянском Валь-ди-Фьемме, вроде бы сполна компенсировал все ее неудачи. Она привезла оттуда четыре медали: три бронзовые награды, в том числе и эстафетную, и главную - золотую, добытую в дуатлоне. Это были ее единственные медали на таком долгом спортивном пути, начатом в национальной сборной России в 1992 году.

В то, что Завьялова сможет защитить титул чемпионки в Саппоро, тренеры хотя и верили, но говорили об этом с опаской. Трасса 15-километровой дистанции, разделенная на две равные части для прохождения классическим и коньковым ходом, была непредсказуемой. Накануне в мужском дуатлоне случилось рекордное количество падений и травм: 30 лыжников сошли с дистанции. К женской гонке петлю изменили, но ненамного, чему свидетельство - падение одной из фавориток гонки Эви Захенбахер из Германии. Завьяловой же удавалось держаться в группе лидеров: после классической части дистанции она шла четвертой, ну а на последнем подъеме вырвалась вперед и, сцепив зубы, не пропустила никого, в том числе и Захенбахер. "Эта медаль для меня дороже первой, потому что труднее досталась, - призналась Ольга после финиша. - Мной двигало желание доказать, что я не последний человек в лыжных гонках".

Для Ольги победа - большой сюрприз. С начала сезона лыжница выглядела как-то неуверенно, если судить по статистическим данным: третье место в гонке на 10 км свободным стилем в январе в рамках «Тур де ски» и второе в феврале в дуатлонной гонке Кубка мира.

Впрочем, российская сборная могла расcчитывать на золотые медали двумя днями ранее. Буквально сантиметр превосходства итальянца Кристиана Дзордзи над Василием Рочевым углядели судьи на финише командного спринта. Рывок нашего олимпийского чемпиона был достоен оваций, но увенчался лишь серебром. Но и серебрянная медаль - повод для радости. Особенно для второго участника команды - 19-летнего дебютанта Николая Морилова, который заменил в этой гонке Николая Панкратова, имевшего предельно допустимый уровень гемоглобина в крови.





Как Рочев рожал вместе с Чепаловой
Ирина Степанцева, "Московский Комсомолец"

Вчера в Японии на чемпионате мира по лыжным видам спорта медали не разыгрывались. Капитан сборной России Василий Рочев в законный выходной успел и выспаться, и дать интервью спецкору “МК”. В котором впервые подробно рассказал, как складываются его отношения с любимой женщиной, зн