• 
  Елена Вайцеховская

  RT

Юрий Бородавко: «Если выяснится, что терапевтические исключения не дают Клэбо никакого серьёзного преимущества, я первый буду кричать, что он — величайший гений лыжных гонок»

— Я уже много раз говорил: если Саша выходит на старт, цель у него одна — побеждать. После чемпионата России (в котором он выступил достаточно хорошо) тренировался дома. Причём очень серьёзно, поскольку финал Кубка России — это ещё один шанс проявить себя во всех гонках. Тем более что есть такая прекрасная гонка в гору, очень похожая на заключительную гонку «Тур де Ски», которая проводится в Альпе‑Чермис.

— Иначе говоря, хотелось поставить хорошую точку в сезоне?

— Да.

— Какая из побед Большунова в финале Кубка России вас порадовала в большей степени?

— Мне прежде всего хотелось увидеть несколько другого Александра — без каких‑то травм, без болезней. Потому что начало сезона получилось у нас в этом плане просто кошмарным: болезни и какие‑то нелепые случаи постоянно выбивали из колеи, не давали возможности сконцентрироваться.

— По уровню физической формы где Большунов понравился вам больше — в Южно-Сахалинске или в Кировске?

— Мне очень понравилась самая первая классическая гонка в Южно‑Сахалинске. И фактически все гонки в Кировске. Я увидел высокие скорости в коротком прологе, на длинных дистанциях, на забеге в гору.

— Неудача в спринте была случайной?

— Это был всего лишь не очень удачный выбор позиции: не получилось тактически грамотно выстроить забег, обеспечить себе должную позицию для атаки. Поэтому на скоростном и достаточно коротком финише оказалось невозможно что‑то сделать.

— Главным стартом для лыжников стал в этом сезоне чемпионат России. Как бы вы оценили его итоги для своей группы?

— Были спортсмены, которые выступили очень достойно. Прежде всего это Большунов и Елизавета Пантрина, от которых мы, собственно, и ждали высоких результатов. В отношении Егора Митрошина надежды были связаны в первую очередь с масс‑стартами в силу его достаточно хороших спринтерских качеств, и две серебряные медали в спринте и скиатлоне — хороший шаг вперёд. К сожалению, не всё получилось у Алёны Барановой, хотя ещё за три дня до старта у неё наблюдались прекрасные кондиции. Не смогли показать свой уровень Артём Мальцев и Денис Спицов.

— С чем вы это связывали?

— И Артёма, и Дениса мы знаем прежде всего как специалистов конькового хода, и я рассчитывал, что на дистанции 50 км оба смогут показать те результаты, которые мы от них ждали. Но всё‑таки не получилось. Были определённые факторы, которые серьёзно повлияли на результаты в самом конце чемпионата.

— До начала чемпионата страны я допускала, что Большунов может не выиграть спринт в Южно-Сахалинске. Но мысль, что он может проиграть скиатлон, остаться в этой гонке только пятым, мне даже в голову не приходила. А для вас это было неожиданно?

— Здесь проблема заключается в том, что, тренируясь в одиночку, работать над спринтерскими качествами становится очень‑очень тяжело. Спортсмену может казаться, что он выполняет быстрые движения, скоростные, но на самом деле это не всегда так. Сначала мне показалось, что Александра подвело именно это — что он не сумел взорваться. Но потом я стал анализировать и пришёл к выводу, что причиной стала не слишком хорошая работа лыж.

Большунов проделал колоссальное ускорение, чтобы сесть на верхней точке на спусковую часть вторым, а со спуска выехал только пятым. За этим спуском шёл уже заключительный подъём, где началась основная раздача. Но когда впереди тебя четыре человека, обойти их на финишной прямой, где все коридоры заняты, просто невозможно.

— Но вы же сказали, что спринтерская резкость и быстрота рождаются у лыжника прежде всего в конкуренции внутри группы, когда спортсмен проделывает работу в паре с потенциально сильным соперником. Пробовали донести до Большунова мысль, что какие‑то тренировки ему хорошо бы проводить не в одиночку, как он привык, а в составе бригады?

— Думаю, что Саша сам всё это прекрасно понимает.

— Когда он заявил в Южно-Сахалинске, что в подготовке придётся что-то менять, вы с ним обсуждали, что именно?

— Тут нужно очень чётко всё проанализировать, чтобы сгоряча не наделать никаких ошибок и принять действительно верное решение. Это реально требует большого труда и глубокого анализа. Только после этого можно делать какие‑то шаги по изменению в подготовке. Просто так, спонтанно, на эмоциях это может оказаться опасным и не привести ни к какому результату. Сейчас у нас есть время спокойно всё обдумать, досконально понять, какие наши действия привели к не слишком удачному началу сезона, а какие, наоборот, к хорошему результату во второй половине. Тем более что цели и задачи нужно ставить уже фактически на четырёхлетие.

— По комментариям Большунова после скиатлона в Южно-Сахалинске у меня сложилось впечатление, что он сильно раздосадован, что соперники вели против него в той гонке определённую командную игру. Разве в лыжных гонках это не является частью соревновательной тактики?

— Здесь много нюансов, в которые я не хотел бы углубляться. Если говорить в общих чертах, есть тактика, а есть намеренная блокировка, с чем, кстати, сейчас удачно борются судьи FIS на международных турнирах. Если вы посмотрите протоколы гонок, особенно спринтерских, увидите очень много жёлтых карточек. Но в случае выступления Большунова на чемпионате страны я прежде всего говорил бы о том, что у него в той гонке были не самые лучшие лыжи. Это было хорошо видно на спуске, где Саша садился первым‑вторым, а выкатился шестым. Когда перед тобой стоят пять человек и все работают на полную, а сам ты находишься во втором ряду, то уже никуда не дёрнешься: тебя просто не пропустят.

— Ещё один зацепивший меня момент прошедшего сезона — классическая гонка на 20 км на этапе Кубка России в Тюмени, где победил Савелий Коростелёв, а Большунов был раздосадован настолько, что не вышел на награждение и на какое-то время перестал общаться даже с Еленой Вяльбе, по её собственным словам. Саша действительно считал, что победу в той гонке должны были присудить ему?

— Думаю, это была чисто эмоциональная реакция. На видеоповторе было чётко видно, что Большунов проиграл. Он там сам совершил ошибку: встал в финишном створе между лыжнями — ноги стали разъезжаться и Саша просто не сумел сконцентрироваться на последних 10—15 м дистанции.

— Понимаю, что дело давнее, но была же ещё довольно тяжёлая простуда перед первыми стартами сезона в Ханты‑Мансийске, куда Большунов приехал прямо из отпуска, проведённого с семьёй в ОАЭ сразу после сбора в Рамзау. Вы не пытались отговорить спортсмена от таких экспериментов с собственным организмом?

— Я предлагал Саше изменить планы, но отпуск, как я потом узнал, планировался заранее, были куплены билеты. Так что отговаривать не имело смысла.

— Давайте поговорим об Олимпиаде. Комментируя выступление Савелия Коростелёва, вы сказали, что ожидания были другими. Неужели вы всерьёз считали, что человек, который поехал на Игры, не имея толком никакого международного опыта, может выступить лучше? Да и потом, разве четвёртое место в скиатлоне и пятое в марафоне — это не те результаты, которыми можно гордиться?

— Мне кажется, любой спортсмен едет на Олимпиаду прежде всего за медалью. Именно эти ожидания я имел в виду. И думаю, они были прежде всего у самого Савелия. Другое дело, что в том же марафоне норвежцы встали стеной, то есть их невозможно было пробить. А вот в скиатлоне я видел шанс, который Коростелёв упустил сам.

— Имеете в виду предпоследний спуск с дальнейшим выходом на подъём, где Савелий не решился атаковать?

— Да. Перед завершающим подъёмом — это был знаменитый подъём Дзордзи — Йоханнес Клэбо шёл достаточно спокойно, как бы сдерживая всех тех, кто шёл за ним гуськом. Коростелёв держался в этой группе пятым, и, на мой взгляд, именно в этот момент, перед началом спуска, ему нужно было делать максимальное ускорение, постараться уйти на спуск не вторым, а первым и лупить в последний подъём уже со всей дури, сколько хватит сил. Тогда реально могла бы быть возможность бороться за медаль, тем более что из реально сильных спринтеров в этой группе был только Клэбо. Остальные же были ровно такие же дистанционщики, как Савелий, и в спринте ничего особенного не показывали. Поэтому я в сердцах и сказал после той гонки: «Какая разница, четвёртый ты или пятый, если был реальный шанс оказаться в медалях?»

— На протяжении всего лыжного олимпийского турнира вы постоянно подчёркивали, что не надо чрезмерно превозносить достижения Клэбо. Вам не кажется, что звезда такого масштаба, как Йоханнес, — это уже история не про национальность, а про достояние всего вида спорта, интерес к которому надо, наоборот, всячески приветствовать? Тем более при столь выдающемся результате, как тот, что норвежец показал в Милане, выиграв шесть золотых медалей из шести?

— Смотрите сами: всё время, что Клэбо бегает на международном уровне, вокруг него постоянно возникают разговоры о терапевтических исключениях. Это провоцирует постоянные спекуляции. На этот счёт высказался даже Мартин Сундбю: мол, для того чтобы оживить лыжные гонки, вернуть к ним интерес, нужно убрать все привилегии, которые есть у норвежской сборной, — разрешения на те или иные препараты и многое другое. Только тогда мы увидим достойную конкуренцию.

— В ходе чемпионата России я разговаривала с Лизой Пантриной, и она сказала, что, даже будучи ярко выраженным спринтером, не хотела бы тренироваться в отдельной спринтерской группе. Тем не менее дискуссии о необходимости подобной структуры внутри сборной ведутся который год. На ваш взгляд, создание такой группы в нынешних реалиях имеет практический смысл?

— Спринтерская группа нужна только в том случае, когда есть исполнители. Как это было перед Играми в Ванкувере, когда под Никиту Крюкова довольно быстро подтянулись Алексей Петухов, Саша Панжинский, Коля Морилов.

— А Александр Терентьев, который до апреля 2024‑го тренировался под вашим началом, разве не является именно таким исполнителем?

— Саше, на мой взгляд, катастрофически не повезло в том, что он попал в невероятно сильную плеяду соперников. Ему нужно было постоянно бегать гонки на этапах Кубка мира, чтобы поддерживать соревновательную скорость, но это было невозможно в силу объективных причин, поскольку за каждое место (вплоть до шестого!) шла ожесточённая борьба — кто побежит. Терентьев в этой компании зачастую вообще никак не рассматривался. Поэтому функциональные качества — как спринтерские, так и скоростная выносливость — у него постепенно снижались.

Если бы у нас, помимо Терентьева, было ещё хотя бы два сопоставимых по скоростным качествам спортсмена, отдельная группа для их подготовки была бы необходима. Спринтеры должны быть яркие. И должны иметь возможность развиваться именно в этой специализации. Из тех, кто сейчас выступает по молодёжи, я вижу несколько человек, которые не проявляют себя как дистанционщики, но в спринте могли бы выглядеть очень хорошо. Так что в перспективе я не исключаю создания спринтерской группы, причём не обязательно мужской или женской — она вполне может быть смешанной.

— Я правильно понимаю, что с возрастом гонщику имеет смысл в большей степени фокусироваться на дистанциях?

— В каком‑то смысле да. Пример того же Клэбо показывает, что вначале он был хорош прежде всего в спринтах. А с течением времени стал побеждать на «десятках», выдерживать «пятнашки», а потом и вдвое больше. Сейчас же превратился в универсала, способного выигрывать как спринты, так и марафоны.

— Я спросила о возрасте не просто так. Большунову к следующей Олимпиаде будет 33. Сумеет ли он, на ваш взгляд, по‑прежнему тянуть все дистанции?

— Всё будет зависеть от того, как он проведёт эти четыре года. Это немаловажный фактор. Есть и объективные сложности. Мы ведь прекрасно видим, что те же соревновательные скорости — что на дистанции, что в спринте — на наших внутренних соревнованиях значительно ниже тех, которые ведущие лыжники показывают на Кубке мира. Особенно в спринте, где те же круги люди проходят совершенно по‑другому — показывают свои максимальные скорости в каждом забеге, работают от первой до последней секунды, не теряя скоростной выносливости.

— А мотивации на четыре года у Большунова хватит?

— Абсолютно уверен: если, допустим, сегодня Александру скажут, что в ближайшее время он будет без ограничений допущен ко всем международным стартам, он даже в отпуск не уедет — наденет форму и пойдёт вкалывать. Дело ведь не в том, что сейчас мотивации недостаточно. Некий внутренний дискомфорт у Саши связан в первую очередь с тем, что он не может реализовать себя в полной мере: вынужден бегать на национальном уровне, а хочет соревноваться с сильнейшими лыжниками мира. Думаю, многие наши спортсмены чувствуют то же самое, поскольку находятся в таком же положении. Если они будут знать, что могут участвовать в этапах Кубка мира, а потом и в чемпионате, то направят все силы на то, чтобы как можно лучше подготовиться ко всем этим стартам.

— В интервью, которое я брала у вас два или три года назад, вы отметили, что Большунов становится более открытым и это идёт ему на пользу. Сейчас же меня не покидает ощущение, что Александр не просто максимально от всех закрылся, но порой намеренно идёт на какие‑то обострения, черпая энергию из отрицательных эмоций. Видит, что сильно раздражает собой окружающих, и это словно придаёт ему какую‑то дополнительную внутреннюю мотивацию.

— Вы даже не представляете, насколько это не соответствует истине! Я бы сказал, диаметрально.

— Но вы же сами видите, что ваш подопечный порой наживает себе врагов, что называется, на ровном месте.

— Отчасти я понимаю причину. Саша — очень эмоциональный человек и не всегда умеет реагировать на какие‑то вещи грамотно и продуманно. Когда в нём всё бурлит, ему бывает банально сложно справиться с той внутренней энергией, которая из него просто прёт. Одна из главных черт его характера заключается в том, что он тотально не любит какую бы то ни было несправедливость — просто на дух не переваривает! В его понимании всё должно быть по‑честному — неважно, на лыжне или вне её. Другого он не приемлет.

В то же самое время даже на Сахалине бросалось в глаза: Большунов идёт со стадиона — с тренировки или после гонки — и его постоянно окружают человек 20—30. И просто отовсюду летит: «Саша, мы тебя любим! Саша, ты лучший!» Знаю, что многие специально приезжают на соревнования только ради того, чтобы взять у Большунова автограф, сфотографироваться с ним. Ни у одного другого спортсмена нет такой популярности — это очевидно. Вот этой энергией всеобщей любви Саша и питается.

— Для него важно, чтобы его любили?

Хотя, не спорю, много и таких, кто пытается прогнуть Сашу, хоть в чём‑то его сломать, радуется любой его неудаче, любому поводу сказать: «О, Большунов сломался! Большунов уже не тот, он уже не поднимется, никогда не будет прежним». А он встаёт и выигрывает.

— Когда вы теперь начинаете новый сезон?

— У нас ещё не закончен нынешний: остался 70‑километровый марафон в Мончегорске. Вполне вероятно, что Александр закроет сезон именно там.