Спортсмены экстра-класса выкладываются до конца

С трибуны спорт кажется волнующим развлечением. Но спросите у спорт­с­­­мена, как безумная нагрузка, которую он испытывает, влияет на его тело и дух, пишет Прийт Пуллеритс. Молодой эстонский гребец Каспар Таймсоо, выступая этим летом на байдарке-одиночке на проходившем в Чехии молодежном чемпионате мира по гребле (U-23), уверенно вышел вперед и возглавил гонку. До финиша оставалось 250 метров.
Вдруг он почувствовал себя так, словно на голову надели мешок, и в глазах потемнело. Таймсоо бросил взгляд на прибор, фиксирующий количество взмахов: 28. Он еще успел мысленно удивиться тому, как сильно упал темп, но следующего взмаха сделать уже не смог. Руки и ноги отказались повиноваться. «Словно гири повисли на каждой руке и ноге», — так описывает он состояние, охватившее его. Сознание померкло.

Таймсоо упал в воду. Для него, рассчитывавшего на медаль, чемпионат мира завершился. Следующие три часа спортсмен провел в больнице под капельницами.

Непосильные нагрузки

Матти Киллинг, за плечами которого многие годы работы тренером, припомнил аналогичный случай, имевший место 13 лет назад.

На спортсменов ложатся огромные, порой непосильные нагрузки. Это с трибуны и на экране телевизора спорт высших достижений кажется приятным развлечением.

Спортсмены знают, что спорт — это терпение и непрерывная борьба с болью и страданиями. Борьба, которая заставляет выкладываться так, что никаких сил не остается. Борьба, в которой уже не радуешься победе, поскольку ей было отдано все, без остатка.

Лучший эстонский стайер Павел Лоскутов вспоминает, что еще мальчишкой он так выкладывался на средних дистанциях, что его шатало. В 1995 году на чемпионате мира в Гетеборге Лоскутов прошел половину дистанции, придерживаясь графика рекорда Эстонии. Но взятый вначале быстрый темп, жара и влажность сыграли свою роль, и за 10 километров до финиша у него потемнело в глазах.

Он был вынужден перейти с бега на шаг. Вторую половину дистанции он прошел на 15 минут медленнее, чем первую, и пришел в итоге пятым — с конца.

Но чтобы показывать хорошие результаты, надо выкладываться до последней капли, уверяет лучший эстонский бегун на средние дистанции Тийдрек Нурме. Для него одним из самых тяжелых испытаний стал трехдневный забег на Сааремаа шесть лет назад.

На последнем 16-километровом этапе он изо всех сил пытался догнать соперника, стартовавшего на 45 секунд раньше, и за 300 метров до финиша, вложив в рывок последние силы, обогнал его. Что было дальше, Нурме не помнит. В памяти осталось только ужасное, невыносимое чувство, которое овладело им.

Такой же провал в памяти случился с ним в прошлом году на соревнованиях в Бельгии накануне Пекинской Олимпиады. «Это было так тяжело, что вспоминать не хочется», — говорит спортсмен, добавляя, что мозг, мышцы и сосуды испытали огромное напряжение. Но Нурме сумел собраться и пробежать 1500 мет­ров, установив рекорд Эстонии и получив билет на Олимпиаду.

Состояние молота

Лыжники способны довести себя до состояния, как они сами говорят, молота. Победитель лыжной марафонской гонки «Васалоппет» Рауль Олле говорит, что это состояние возникает тогда, когда запасы энергии в организме исчерпаны полностью, у человека не остается никаких сил и его охватывает безразличие. «Даже очень волевой человек не в состоянии двигаться дальше», — говорит Олле, раза три-четыре за свою карьеру успевший испытать состояние молота.

Айвару Рехемаа, обещающему стать эстонским лыжником номер один, тоже знакомо это состояние. На летней тренировке в Отепяэ, когда ему оставалось бежать 10 километров, он почувствовал, что сил не осталось. Спортсмена охватил озноб, движения стали хаотичными. Хотелось одного: свернуть в лес и бросить в рот хотя бы одну ягодку — такой сильной голод навалился.

«Впрочем, это довольно приятное чувство, — уверяет Рехемаа. — Выложишься по полной, а потом, пообедав, лежишь в комнате и ощущаешь настоящий прилив энергии. Когда восстанавливаешься, чувствуешь себя замечательно».
И так до следующего раза, когда вновь почувствуешь себя выжатым, как лимон.

Прийт Пуллеритс, Postimees