Максим Вылегжанин: «Люблю бегать длинные гонки»

Герой чемпионата мира в Либереце, россиянин Максим Вылегжанин, завоевавший "серебро" в гонке на 50 км с масс-старта, дал большое интервью главному редактору "Лыжного спорта" Ивану Исаеву. Представляем его вашему вниманию:
- После такой удачной гонки появилась уверенность в себе, в том, что мы можем бороться на равных со всеми лидерами.

- Следующий сезон – Олимпийский. Как вы будете к нему готовится и что измените в своей подготовке? Ведь ошибок допускать уже нельзя.

- Это понятно. Но сначала надо дождаться окончания сезона этого, чтобы можно было совершенно точно понять, в чем стоит разбираться. Например, если дальше всё будет складываться удачно, это будет говорить о том, что были ошибки в самом начале зимы. Но пока это только предположения, чтобы сказать что-то конкретное нужен анализ именно по завершении сезона.

- Как вы думает, Саше Легкову сломали палку случайно или специально?

- Думаю, что случайно. Сегодня впереди были те спортсмены, которые всегда борются честно. Я, например, тоже сломал палку Йердалену где-то за 5 километров до финиша. После финиша я перед ним извинился, и он не был на меня в обиде. Это – гонка, и может произойти всё, что угодно. В данном случае я шел в своем ряду, а Торд Асле попытался вклиниться, и так получилось, что я наступил ему на палку и сломал её. Однако ему повезло больше, чем Саше – палку ему поменяли буквально через 10 метров.

- Да, Саше, к сожалению, так не повезло…

- Может быть, надо было заранее подумать, что это – последний подъем, что именно там будут основные разборки, и поставить туда человека с запасной палкой. Но вообще мне за Легкова очень обидно: на первой гонке он упал, здесь – палку сломали, на прошлом чемпионате мира тоже уронили перед финишем.

- Вы уже лет шесть в сборной и постоянно прогрессируете, пусть и медленно.

- Да, у меня не было такого резкого скачка, как у ребят. Я продвигаюсь вперед потихоньку.

- Расскажите немного о себе.

- Сам я из Республики Удмуртия, села Шаркан Шарканского района, который славится своими лыжниками. Родители у меня там до сих пор живут и работают. Они не спортсмены и раньше спортом никогда не занимались. Еще у меня есть старшая сестра – она старше меня на два года (сам Максим 1982 г.р. – прим. ред.) – и младший брат 1996 года рождения. Сестра спортом не занимается, а брат ходит в спортивную школу, тренируется. У нас село небольшое, и нет большого выбора – есть только лыжная секция, в которой большая часть детей и занимается. И я там начинал свой спортивный путь, у меня было очень много тренеров: кто тренировал меня год, кто пол года. Фамилия моего первого тренера была Максимов, имя и отчества я точно уже даже не помню. Серьезно тренироваться я стад под руководством Олега Орестовича Перевозчикова, который сейчас тренирует юниорскую сборную команду. Я до сих пор считаю его своим личным тренером, и всегда захожу в гости, когда бываю дома.

- Как попали в сборную команду?

- Это само пришло. У меня никогда не было планов выполнить, скажем, норматив мастера спорта, я просто тренировался и добивался результатов, выигрывал соревнования. Сначала я попал в юниорскую сборную, которую в тот момент тренировал Юрий Викторович Бородавко. Так что я с ним тренируюсь очень давно – с 1999 года.

- Алексей Петухов рассказывал о своем сложном пути в сборной: он туда попадал, потом вываливался, потом снова возвращался, а как у вас складывались отношения со сборной?

- Тоже непросто. Первые годы я летом тренировался с командой, а когда зимой начинались старты, то я из нее вылетал. Сначала не поехал на юниорский чемпионат мира, остался дома с тренером. Ух как я тогда обозлился, на себя в первую очередь. Потом такая же история получалась с этапами Кубка мира, но чемпионат России я всегда проводил удачно, завоевывал медали и опять проходил в команду. Я только второй год как стал ездить по этапам Кубка мира и более-менее закрепился в основе.

- Сейчас много говорят о том, что российская сборная в кризисе? Прокомментируйте, пожалуйста, это утверждение. О кризисном сезоне для Максима Вылегжанина, наверное, говорить не приходится?

- Да, кризис действительно есть. Если еще два года назад мы в эстафете не опускались ниже второго места, то за этот сезон не поднимались выше шестого, а на чемпионате стали аж 11-ми. То есть получается, что в сборной команде, если брать в основном, есть тренерские недоработки.

- Есть ли свое мнение, почему так получилось?

- Если у меня есть какие-то сомнения, то я обычно обсуждаю их с тренером, а не с прессой. Поймите правильно, все-таки это наш внутрикомандный момент.

- Эти трудности возможно решить за год?

- Да, возможно.

- Какие были планы на гонку, кого считали основным соперником, как настраивались на гонку?

- Хочется сначала сказать о других моих выступлениях на этом чемпионате: в первой гонке я был 45-м, во второй – 24-м, получается, что скинул 21 место. Если бы такой прогресс сохранился и дальше, то сегодня я должен был бы быть третьим (смеется). Это мы так шутили, когда бегали кросс с ребятами. Вообще же у меня хорошо идут именно длинные дистанции: 30, 50 километров, не раз выигрывал чемпионат России на «семидесятке». Эта дистанция была моим последним шансом на дебютном чемпионате мира, и мне очень хотелось попасть в шестерку или хотя бы в десятку сильнейших. Тем более, формат масс-старта очень хорошо мне подходит. По ходу гонки приглядывался к соперникам, а также обратил внимание, что у меня здорово работают лыжи. Конечно, страшно было, что в конце все добавят, и я не смогу удержаться.

- И добавляли?

- Да, добавляли, были даже попытки убежать. На Дзордзи, правда, никто не обратил внимания, а вот когда атаковали Виттоз и Нуртуг, то все здорово испугались. Ангерер бросился догонять, поддержал его и я: Тобиас проработал подъем и выпустил меня вперед, и дальше уже пришлось работать мне. Немного боялся, что потом этот мой рывок сослужит мне плохую службу на финише, но ничего – обошлось.

- Какие были ощущения, когда заходили большой группой на последний подъем? Чего ждали в этот момент от себя и от соперников? Это же так страшно, когда за два километра до финиша на узкий подъем, где можно идти только в два ряда, заходят сразу 25 человек.

- На последнем круге я сразу старался выйти на вторые-третьи места, встал за Нуртугом. Было видно, что он в этот раз не сделал свой фирменный рывок, но, по крайней мере, он к нему готовился: выбирал удобную позицию, порой перекрывал путь другим гонщикам, прижимал. То есть ему было тяжело, и он хотел, чтобы этот рывок был не таким длинным.

- Готовы ли были отпустить Нуртуга и разбираться уже среди тех, кто идет рядом, или наоборот готовы были держаться за ним до последнего?

- Я был готов к длинному финишу, но уверенности в том, что я смогу, у меня не было. Ангерер тут сказал, что он боролся не за победу, а за медаль. У меня тоже приблизительно что-то такое было. Если бы я рванул укатывать Нуртуга, то мог бы просто лишиться медали. То есть у меня нет большого опыта финишных разборок на таком уровне, а следовательно нет уверенности, что если я сделаю рывок, то оставлю всех соперников позади, но я был готов поддержать чьё-либо ускорение. Так и получилось: Нуртуг это ускорение сделал, и я встал за ним и держался.

- Не показалось, что Нуртуг на этой последней гонке был уже не тот, что не настолько ярким, не настолько сильным, не настолько сумасшедшим был этот рывок?

- Да, если сравнивать сегодняшнюю гонку с дуатлоном или эстафетой, то этот рывок был гораздо слабее и я его почти удержал. То есть не было такого, чтобы он за 20 метров выиграл у меня еще 10 – все-таки 50 км сказываются.

- Нуртуг стал трехкратным чемпионом мира, и все три медали он добыл именно в финишном ускорении. Есть ли способы с этим бороться, потому что, по-моему, мир лыжных гонок столкнулся с проблемой Нуртуга?

- Да, сейчас он самый сильный финишер, но чем больше конкуренция, чем больше один человек выигрывает, тем больше другим хочется его обыграть. Причем, например, мне хочется обыграть Петтера его же оружием – в финишном створе или длинным рывком. Для этого нужно больше раз финишировать вместе с ним, чтобы уметь просчитать все его действия. Как видите, у меня этого опыта нет, несмотря на то, что я довольно давно участвую в Кубке мира. Думаю, побольше будет таких совместных финишей, и эту проблему можно будет решить.

- Тем не менее, сегодня вы продемонстрировали отличный финишный спурт. Как-нибудь тренировали этот отрезок, работали над этим или это дано тебе от природы?

- Я думаю, что все вместе: и врожденное, и натренированное. Просто у меня есть такие качества, что я могу показать ускорение и после 50 км, длинные дистанции мне всегда даются лучше.

- К Ванкуверу будете специально тренировать финишное ускорение или пусть эти качества развиваются сами?

- Даже если есть предрасположенность, в любом случае, без тренировок эти качества не проявятся. Сначала работали над этим в спортшколе, потом в сборной команде. Конечно, я буду развивать свои сильные качества, но и слабые буду подтягивать. Надеюсь, это не последняя моя медаль.


Беседовал Иван Исаев

Подготовил Андрей Краснов

Все материалы о Кубке мира-2008/2009 по лыжным гонкам