• Даниил Сорокин

  ТАСС

Савелий Коростелев: «Даже когда сборная России бежала в полном составе, большинство медалей все равно забирали норвежцы»

— Савелий, почему вы решили завершить сезон в Кировске на финальном этапе Кубка России, а не уйти в отпуск после окончания международных стартов в середине марта?

— Я бы среди причин выделил прекрасную погоду и атмосферу.

— Как здесь поддерживали вас?

— Здесь в Кировске шикарная атмосфера, а на горе это что-то с чем-то. Последние два года здесь вдоль всего подъема стоят зрители, это непередаваемые ощущения. На стадионе народ тоже старается по максимуму поддерживать, это тоже очень приятно.

— Насколько вы были заряжены показывать максимальный результат?

— Тяжело это оценивать. Спортивный азарт всегда присутствует, но уже не такой, как был в последние годы. Усталость от сезона накопилась, в этом году были более главные старты. Приехал сюда показать, что осталось в запасе, и получить удовольствие.

— Насколько вы довольны своими результатами здесь?

— Вполне доволен. Повторю, накопилась усталость, поэтому на тренировки выходил уже с некой ленью. То, что я показывал, меня устраивает.

— Здесь в дистанционных гонках побеждал Александр Большунов. Насколько тяжело с ним соревноваться?

— Саша подошел в хорошей форме. Лучше, чем в начале сезона, и это радует. Он выигрывал, поэтому тяжело.

— Как считаете, есть ли что-то такое, чему вы бы могли у него поучиться как у спортсмена?

— Я думаю, что у него можно поучиться тому, как он находит в себе мотивацию, и каким-то тактическим моментам.

— В общем зачете Кубка России победу одержал ваш одногруппник Сергей Ардашев. За счет чего ему удалось обеспечить солидный отрыв более чем в 200 очков?

— За счет стабильности. Кто более стабилен, тот и на коне. Если хоть одна гонка где-то выпала, то ты теряешь много очков, которые потом очень тяжело отыграть. Я это знаю по своему прошлогоднему опыту. Сергей показывал очень стабильное начало сезона, середину и тем самым обеспечил разрыв, который позволил здесь более расслабленно бежать.

— Как-то поздравили его в команде?

— Да, Серега позвал всех вечером в ресторан. Мы посидели, поболтали, поздравили его.

— Как вы считаете, у него получилось бы хорошо выступить на Кубке мира?

— Елена Валерьевна [Вяльбе] (главный тренер сборной России — прим. ТАСС) беспокоилась о том, как вас и Дарью встретят в сборной. Насколько ее опасения подтвердились?

— Может быть, Елена Валерьевна слишком остерегалась каких-то недовольств. Нас встретили хорошо. Такое ощущение, что нас не было просто из-за каких-то других причин. Вернулись, все в порядке. Как все было, так и осталось.

— Расспрашивали ли вас товарищи о вашем опыте участия на международных стартах?

— Да, периодически спрашивают. Как, что, почему, спрашивают мое мнение, о моих ощущениях. В таком ключе.

— Если говорить о международных стартах, то в чем их основное отличие от российских?

— Там участвуют страны, а у нас регионы. Конкуренция там повыше, потому что от стран там выезжают самые лучшие. Плюс, там немного другая манера ведения гонок.

— Что для вас было самым сложным в адаптации?

— Некоторые технические моменты с точки зрения прохождения спусков. Эти моменты решаются просто временем нахождения на трассе. Манера поведения на гонке отличается. Не хватает нашей команды, чтобы навязывать свою манеру. Поэтому мне приходилось адаптироваться к манере ребят, которые бегают там.

— Как вы реагировали на свои первые результаты на Кубке мира?

— Я понимал, что находился в процессе адаптации. Нужно было больше времени на то, чтобы посмотреть на реальную картину. Зарывать голову в песок от 52-го места в квалификации спринта и 25-го в разделке я не стал. Понимал, где нужно работать, и сильного расстройства не было.

— Когда вы почувствовали, что можете бороться за высокие позиции?

— Наверное, на "Тур де Ски". Во время гонки преследования, когда изначально получилось навязать хороший темп. И на самой горе, когда решали меньше технические моменты, а больше функциональные. Ты понимаешь, что залез на гору четвертым, значит, с функциональной составляющей все в порядке, и можно дальше пробовать выходить на следующий уровень.

— В России каждая ваша гонка на международном уровне была большим событием. Чувствовали ли вы это внимание?

— Конечно, я чувствовал, что за моими результатами следят. Раньше, когда приезжала вся команда, внимание рассеивалось больше на тех, кто побеждал, и меньше на тех, кому гонка не удавалась. А тут было не важно, удастся гонка или нет, все внимание на тебя, поэтому внимание чувствовалось, но особого значения этому не придавал.

— Чувствовалось ли давление из-за того, что вы один выступали от нашей страны?

— Все равно хочется, чтобы выступала вся команда. Какого-то дополнительного давления я не испытывал. Даша тоже была одна. Мы выходим показывать то, на что способны. Выше головы не прыгнешь. Если прыгнул, значит, был готов.

— Удалось с кем-то из иностранных спортсменов наладить более-менее плотные контакты?

— Я бы не сказал насчет плотных контактов. Но постоянное общение в рамках небольшой беседы, обсуждения гонок с некоторыми спортсменами получилось.

— Удавалось ли вам последить за тренировками иностранцев?

— За их тренировочным процессом я следил в меньшей степени. Там такой режим, что ты отбежал, переехал, потренировался и снова побежал. Либо бывали достаточно большие перерывы, все разъезжались по разным точкам, и особо не получалось посмотреть на других ребят. На какие-то нюансы я обращал внимание.

— Вы выступали на Олимпиаде. Как сейчас воспринимается этот опыт?

— Именно как опыт воспринимается прекрасно. Олимпиада — это главный старт четырехлетия. На нем больше всего набирается понимание того, над чем нужно работать, чтобы изменить результаты в будущем. Это колоссальный опыт.

— Чувствуется ли, что Олимпиада — это совершенно особенное событие, которое отличается от всех остальных соревнований?

— Конечно. Была атмосфера большого-большого события. Это мероприятие проводится раз в четыре года, поэтому имеет такое значение.

— Не все гладко сложилось в спринте и разделке на Олимпиаде и по сезону в целом. Почему контактные гонки получались лучше?

— В контактных гонках ты поддерживаешь темп других ребят. Где-то можешь сбавить, потом отыграться. В контактных гонках где-то можешь сэкономить и как можно дольше находиться в контакте с лидерами в борьбе за медали. В раздельных стартах не хватало чувства скорости. Но свою первую и пока единственную медаль на Кубке мира я взял как раз в разделке. А в спринте сейчас такой уровень готовности, что не все получается.

— Вы говорили, что вам нужно "подружиться" со спринтом.

— Конечно, я говорил это в шутку. Говорил, что я с ним не подружился, надо вернуться назад, взять его за ручку и пойти с ним вместе. В какой-то момент он у меня начал получаться, но как начал, так и закончил. Поэтому я и сказал, что надо подружиться.

— Вы планируете над ним работать или больше все же сосредоточитесь на дистанционных гонках?

— Само собой, буду над этим работать. Хочу выступать и в дистанционных, и в спринтерских гонках.

— На Олимпиаде шесть из шести золотых медалей выиграл Йоханнес Клэбо. Как вы считаете, насколько это хорошо с точки зрения зрительского интереса?

— С точки зрения разового эффекта это очень классное событие. В краткосрочной перспективе этим можно поднять интерес, но в долгосрочной перспективе — это плохой знак. Само по себе достижение невероятное.

— Реально ли с ним бороться будет в следующем олимпийском цикле?

— Ближайший олимпийский цикл — да. В следующем году будет сложно.

— В чем его уникальность как спортсмена?

— Он настолько планово выстраивал свой процесс, что постепенно закрывал свои слабые места.

— Каким он вам показался человеком?

— У меня с ним было не много диалогов. Мы говорили с ним в Лахти во время подиума и после него. Он достаточно открытый, уверенный в себе.

— Вам удалось с ним один раз посоревноваться в спринте. Расскажите об этом опыте.

— Я тогда целенаправленно выбрал забег, где участвовали Эрик Вальнес и Клэбо. Я понимал, что в других забегах ребята будут примерно на одном со мной уровне, где-то чуть выше, но ненамного. Почему не попробовать посмотреть на себя в противостоянии с ними и не навязать им борьбу. Я думаю, у меня получилось это сделать.

— На прошлой неделе двукратный олимпийский чемпион Мартин Йонсруд Сундбю заявил о том, что доминирование норвежцев убивает интерес к лыжным гонкам. Вы с ним согласны?

— Этот вопрос был всегда, даже когда сборная России бежала в полном составе, потому что большинство медалей все равно забирали норвежцы.

— Насколько с ними реально бороться в мужских гонках?

— Это возможно. Реально. Главное — тренироваться.

— Возвращаясь к Олимпиаде, чувствовали ли вы какую-то дополнительную ответственность из-за того, что вы были одним из реальных претендентов на медали от нашей страны?

— Нет, какого-то дополнительного давления не было. Были амбиции и желание. Мне кажется, что на Олимпиаде было бы проще заскочить в призы, чем на Кубке мира, потому что там участников меньше.

— Вы следили за выступлениями других россиян?

— Само собой. Нас было не так много, 13 человек. Я следил за фигурным катанием и ски-альпинизмом. Результаты остальных я узнавал в основном из новостей, но все равно поглядывал, что там у них происходит.

— Как вы отреагировали на серебро Никиты Филиппова?

— Я был очень сильно рад. Можно в моих соцсетях найти пост на этот счет. Небольшой, но меткий.

— Вы участвовали в церемонии закрытия Игр в Италии. Какие от нее остались впечатления?

— Закрытие стало точкой в этом олимпийском цикле. Это следующий шаг к полноценному возвращению, я считаю.

— Вам удалось там познакомиться и пообщаться с другими нашими олимпийцами?

— Да. Мы встретились и пообщались. Мы быстро нашли общий язык и болтали на протяжении всего закрытия.

— После Олимпиады вы взяли серебро молодежного чемпионата мира и бронзу на этапе Кубка мира. Можно ли говорить о том, что на это время пришелся пик вашей формы?

— И да, и нет. На Олимпийских играх тоже был пик, он держится какое-то время.

— Как вы восприняли серебро на молодежном чемпионате мира, учитывая, что вас считали одним из главных фаворитов.

— Я приехал бороться за золото и поборолся. Нас приехало около 10 человек на финиш, и я понимаю, что удачно сложились обстоятельства. Я садился первым на спуск, тащил группу и пытался ее разорвать. Тем, что получилось удержать хотя бы второе место, я вполне доволен.

— Вы стали первым российским лыжником за четыре года, завоевавшим медаль на международном турнире.

— Это приятно.

— Какие у вас были эмоции после бронзы на этапе Кубка мира в Лахти?

— Я был рад, что получилось добраться до подиума. Хоть где-то воздалось за тот путь, который мы прошли.

— Как устроен быт на этапах Кубка мира?

— Он примерно такой же, как в России, мало чем отличается. Единственное, перед Олимпиадой мы с Дарьей старались изолироваться от всех. Наш доктор — физиотерапевт взяла на себя роль диетолога и шеф-повара. Есть какие-то микроотличия. В остальном все то же самое.

— В прессе писали, что за сезон вы заработали более €33 тыс. На что потратили или планируете их потратить?

— Начнем с того, что эти деньги надо получить. Такая ситуация сложилась не из-за меня и не FIS (Международной федерации лыжного спорта и сноуборда — прим. ТАСС). Надо найти способ, как их получить, а потом решать, что с ними сделать.

— В России во многих спортивных федерациях произошло объединение. Недавно этот процесс запустился и в лыжных видах. Как вы отнеслись к этим переменам?

— Я на это повлиять не могу, поэтому не знаю, как к этому относиться. Я надеюсь, что все изменения будут в лучшую сторону. Как я понимаю, в части лыжных гонок у нас особо ничего не поменяется, потому что у руля останется Елена Вяльбе. Просто более глобальные вопросы будет решать Дмитрий Свищев.

— На ваш взгляд, какой руководитель Елена Валерьевна?

— И кнут, и пряник — это идеальное описание. Она применяет их 50 на 50.

— Какой вклад она внесла в развитие лыжных гонок в России?

— В любом случае, ее вклад весомый, колоссальный. Все, что на данный момент добилась сборная России, — это практически полностью ее заслуга.

— Чем вы планируете заниматься в отпуске?

— Хочу отдохнуть морально и физически.

— Чем любите заниматься в перерыве от соревнований и тренировок?

— Мы тренируемся 11 месяцев в году. Я стараюсь себя как-то отвлекать.

— Во время Олимпиады вы предлагали Клэбо сыграть в видеоигру. Вы любите играть в компьютерные игры?

— Это было не совсем так. Меня спросили репортеры, хотел бы я сыграть с Клэбо в приставку. Я ответил, что это было бы классно, но я свою не привез. Как времяпрепровождение — это идеально для меня. Поиграть часик-полтора, отвлечься от всего, если есть свободное время, почему бы и нет?

— Вы также обучаетесь на психолога. Это необычный выбор для спортсмена.

— Это интересное направление. Всегда может помочь в жизни. У меня есть некий интерес. Он выражается в том, что дает понимание каких-то человеческих процессов не только с точки зрения физиологии.

— Насколько удается учебу совмещать с вашим соревновательным и тренировочным графиком?

— Я хочу сказать спасибо Московскому государственному университету спорта и туризма за то, что предоставляет прекрасные условия, чтобы мы могли совмещать тренировки и учебу. С их помощью это получается достаточно хорошо.

— Есть ли сейчас у вас понимание, получится ли выступить на международных стартах в следующем сезоне?

— Я бы не сказал, что есть стопроцентная уверенность. После Холменколленского марафона у меня был небольшой диалог с представителями FIS. Они не принимают решений о нейтральном статусе, но они думают, что мы продолжим выступать.

— Вы уже поставили себе какие-то задачи на следующий сезон?

— Пока не задумывался над этим. Сейчас будет отпуск, там и подумаю.