Елена Вяльбе: «Специалиста, равного эстонцу Мати Алаверу, в России сейчас нет»

Президент Федерации лыжных гонок России Елена Вяльбе— о выходе из кризиса, о проблеме допинга среди детей, о декретном отпуске Шаповаловой и Хазовой и о том, что для сборной России нет более подходящего главного тренера, чем эстонец Мати Алавер.
После Олимпиады в Ванкувере одними из самых ругаемых спортсменов в России были лыжники, несмотря на то, что в копилку сборной они положили золото, серебро и две бронзы. Все эти медали были завоеваны в спринте, а традиционно сильные дистанционщики ни с чем вернулись на родину. Не удивительно, что после таких результатов и ряда громких допинговых скандалов своего поста лишился глава ФЛГР Владимир Логинов. В июне нынешнего года федерацию взяла в свои руки трехкратная олимпийская чемпионка Елена Вяльбе. О том, как она собирается выправлять ситуацию и бороться с допингом, Вяльбе рассказала GZT.RU.

- Что удалось сделать за то время, что вы возглавляете Федерацию? Какие проблемы решаете в первую очередь?

- Мы особо копий не ломали. Федерация и до меня и сейчас ведет плодотворную подготовку. Сейчас у нас огромное число спортсменов находятся на централизованном сборе. Но это не благодаря мне произошло, этот вопрос был решен раньше. Есть какие-то идеи, которые хочется воплотить в жизнь, но все сразу сделать невозможно, поскольку мы лимитированы в финансировании. Вместе с тем мои задумки нашли понимание у Министерства спорта, и я надеюсь, что со следующего года мы будем иметь материально-техническую базу, необходимую для достижения результатов. Меня радует, что с этого года юниоры и молодежь до 23 лет будут находиться на централизованных сборах. Это очень важно.

- Одной из серьезнейших проблем является допинг в лыжном спорте. Как будете бороться с применением запрещенных препаратов?

- Зная наши проблемы с допингом, мы ведем серьезную работу с тренерами, создали антидопинговую программу. Надеемся, что РУСАДА пойдет нам навстречу и сделает хотя бы на 50 процентов больше проб, потому что людей надо тестировать и вне соревнований. И не только членов сборной. У нас сейчас такая тенденция, что люди уже и детей пичкают допингом, желая решить какие-то свои проблемы. Я не хочу обидеть тренеров, но считаю, что это неприемлемо. Для меня это грех.

Елена Вяльбе

Родилась 20 апреля 1968 года в Магадане. Советская и российская лыжница. Трехкратная олимпийская чемпионка в эстафете (1992, 1994, 1998), 14-кратная чемпионка мира, пятикратная обладательница Кубка мира. Летом 2010 года возглавила Федерацию лыжных гонок России.

- Думаете, если делать больше проб и отлавливать нарушителей, ситуация изменится?

- Конечно. Люди должны понимать, что им придется ответить за то, что они делают. Я сама посещала Спартакиаду школьников в 2004 году и не понимала вообще, куда я попала. То ли здесь все больные, то ли все наркоманы. В общественном туалете урны были забиты шприцами. Детей на это подсаживают с самого раннего возраста. Это ужасная политика, которая связана, конечно, с деньгами. Сейчас ведь есть разные гранты, и, чтобы их получить, тренеры идут на все. Но я могу сказать однозначно: если ребенок принимал допинг в 12 или 13 лет, то в 18 и 19 лет из него спортсмена никакого не выйдет. Надо задумываться о более важных вещах, чем победа на внутренних стартах.

- Значит, те спортсмены, которые сейчас в основной сборной, чистые?

- Они должны быть такими. Мне просто страшно от того, почему Дементьев, Сидько, Чепалова попадаются на допинге. Они ведь члены сборной России. Мне это просто непонятно. Какие у них были мотивации, сложно сказать. Ведь проверки проходят постоянно и в самый неожиданный момент. Я считаю, что работаю с вменяемыми тренерами, по крайней мере, я им доверяю. Допинг — это не восстановление, это прибавка к результату. Но можно через восстановление, через ту же научную группу достичь высокого результата. Мы сейчас стремимся к этому. Объясняем спортивным чиновникам, что нам необходимо оборудование, которое позволяет быстрее и лучше восстанавливаться, потому что спортсмены не могут переваривать такие большие нагрузки.

- Как вы считаете: нужно ли доказывать в суде свою непричастность к допингу, если тебя уличили?

- Я не поддерживаю тех, кто борется. И честно скажу, я еще не видела ни одного выигранного дела. Человек уличен в применении допинга. Что тут оспаривать? Высказывания Анатолия Михайловича Чепалова по поводу того, что они все равно результат не показали, говорят о том, что они применяли этот допинг. Был результат или не было – это другой вопрос. Но значит, он согласился с обвинением. Стоило ли дочери таким образом завершать карьеру? Если честно, я общалась с Ларисой Лазутиной, которая в свое время прошла через суды, и она говорила, что все эти суды совершенно ни к чему не приводят. Мотаешь нервы себе, к России относятся еще хуже, потому что это всех раздражает.

- Существует ли реальный риск того, что всю сборную России по лыжам могут отстранить от Олимпиады?

- Я, конечно, не хотела бы в это верить. Все-таки Олимпиада будет в Сочи, это уж будет слишком. Я надеюсь, что в Международной федерации есть здравомыслящие люди. Всем должно быть понятно, что мы не может уследить за всей страной. Вы представляете себе, сколько людей в России занимаются лыжными гонками? Мы должны отвечать прежде всего за сборную: основную, молодежную и юниорскую. Если в этих кругах кого-то поймают, тогда должны быть какие-то санкции. Но мы и сейчас уже висим на волоске. Все должны понимать, что если что-нибудь случится, то все будут отдыхать и искать себе новые места работы.

- Вы не боялись ответственности, решая возглавить Федерацию перед сочинской Олимпиадой?

- Я ответственности вообще не боюсь. К тому же я знаю ребят, знаю команду, хотя она и обновлена во многом. Кроме Юрия Каминского у нас тренеры все новые. Но если бы я не знала, что у нас есть спортсмены, которые могут побеждать, то я, наверное, не пошла бы на эту должность. Я хочу реализовать то, чего сама не смогла добиться как спортсменка. Все-таки я не была олимпийской чемпионкой в личных гонках. Если ребята выиграют в Сочи те медали, которые мы планируем, это будет для меня самоудовлетворением. Я знаю, что нужно сделать для того, чтобы завоевывать медали. Нужно, чтобы и лыжи были правильно подготовлены, и чтобы вовремя доктор увидел, что ты простыл, и не пустил тебя на тренировку. Нужен жесткий режим. Мы сейчас в демократию играем, спортсмены сами принимают решения. Но в спорте это не очень приемлемо. У нас всегда начинаются проблемы после первых российских стартов. Все хотят к сборникам прийти в гости. Жены, мужья, дети приезжают. А дети с насморком, и соответственно полкоманды укладывается сразу после красногорской гонки.

- Все наши известные лыжники сейчас готовятся к следующему сезону?

- Все основные лыжники в порядке, готовятся к сезону. Но есть девочки, которые ушли рожать. Это Ирина Хазова, Женя Шаповалова. Эта практика бывала у многих, мы ее поддерживаем. Мужики тренируются сейчас в Оберхофе, женщины — в Рамзау. Сборная сейчас очень расширенная. И так, как мы вывозим своих лыжников для централизованной подготовки, – никто в мире такого не делает.

- Почему вы решили пригласить на должность главного тренера сборной эстонского специалиста Мати Алавера?

- Сразу хочу сказать, что пока это все на уровне переговоров. Окончательно это будет решено только после чемпионата мира. Пока у него контракт с эстонской федерацией и со спортсменами, с которыми он работает: Яаком Мяэ и Андрусом Веерпалу. Я очень серьезно слежу за результатами разных команд, плюс я лично хорошо знаю этого человека. К нам и другие иностранные тренеры обращались с предложением работать со сборной России. Но, во-первых, у нас языковой барьер. Наши тренеры не говорят на иностранных языках. Мати знает русский. Плюс он прошел советскую школу. Поэтому он нам ближе. В России, к сожалению, сейчас нет столь же подходящего человека.

- Как думаете, он склоняется к тому, чтобы принять ваше предложение?

- Я думаю, что для него это тоже интересно. Ну и если его ребята Мяэ и Веерпалу уйдут из спорта, как они планируют, наверное, он согласится. Если нет, тогда не знаю.

- Можете назвать основные причины, по которым Россия переживает кризис в лыжных гонках?

- У нас очень много причин, по которым мы не можем показать результат. Во-первых, наши тренеры не особо стараются собрать вокруг себя единомышленников и передать им свой опыт. Я тренировалась у Александра Грушина. Кого он оставил после себя? Я не вижу таких людей. Во-вторых, мы серьезно отстаем в подготовке лыж. Даже не потому что у нас плохие смазчики. Нет необходимых инструментов. Это все дорогостоящее, это все непросто. В-третьих, уровень нашей медицины оставляет желать лучшего. Чем пользовались до меня, чем пользовалась я – тем же самым пользуются и сейчас. В то время как на Западе сильно ушли вперед. В современном спорте без медицины уже никуда. А вот тренировками я удовлетворена. Я не раз приезжала на сборы и видела, что ребята пашут по полной программе.

- Как думаете, причиной провала на Олимпиаде был просчет с выходом на пик формы?

- У нас провалились дистанционщики. Я не знаю, что явилось главной причиной. Но все-таки они во главе с Юрием Викторовичем Бородавко многие годы стояли на одном месте. Была очень сильная юниорская команда, с которой работал Бородавко. С ней же он пришел в основной состав. Но их медали можно по пальцам пересчитать. Получается, они даже вниз опускались в течение нескольких лет. Значит, какие-то ошибки Юрий Викторович совершал, и, не проанализировав их, повторял снова.

- И все-таки вы видите потенциал у нынешнего поколения?

- Я считаю, что наши мужчины — одни из лучших в мире. С женщинами есть определенные проблемы, есть над чем работать. Есть молодые девчонки, которых можно подготовить за три года. Ну и есть надежда на тех, кто скоро вернется после родов.

- Однако 20-е места не внушают оптимизм…

- Подождите, не торопитесь. Их время еще не пришло. В лыжах спортсмены раскрываются ближе к 30 годам. У нас таких в команде пока нет. Женщины, конечно, слабее, не буду скрывать. Ярких звезд нет, но все-таки мы не совсем в глубокой яме. Такие периоды переживали все страны. На моем веку шведы вообще не бежали. Было и у норвежцев все очень плохо. У нас было, когда женщины были наверху, а мужики — никакие. Сейчас, видимо, ситуация поменялась. Но это временно.

Екатерина Конова, GZT.RU