• 
  Аделя Зиатдинова

  РИА Новости

Елена Вяльбе: "Мы на связи с FIS, только там, кроме президента, никто нас видеть не хочет"

Как больно ей было смотреть Олимпиаду? Есть ли жестокость в лыжных гонках? Почему кому-то не нравится, что Коростелев и Непряева поехали в Милан? Отчего Большунов видит всех врагами? Откровенное интервью РИА Новости Спорт дала президент Федерации лыжных гонок России Елена Вяльбе.

"Это была авантюра"

— Как оцениваете проведение чемпионата России на Сахалине?

— На пять по пятибалльной шкале. Все, что нам было нужно, заранее сделано и подготовлено: круги готовы, снег есть. Я люблю, когда бывает нестандартная погода — это хорошая возможность проверить не только спортсменов, но и сервис-группу, чтобы никто не расслаблялся.

Очень интересные трассы. Мы видели, что практически ни в одной гонке никто не может убежать. Даже если спортсмен пытается это сделать — отрывается перед последними спусками или за два подъема до финиша на десять секунд — его все равно догоняют. В этом и интерес: на всех гонках мы видели борьбу на финише.

В целом я рада, что мы сюда приехали, нисколько не пожалела. В какой-то степени это была небольшая авантюра. Я специально разговаривала с разными спортсменами, не только с членами сборной, спрашивала их мнение. В итоге ни один человек не сказал, что здесь что-то не так. Все удивлены, что, во-первых, все проходит в городе: можно сходить в ресторан, многие живут совсем рядом, даже транспорт не нужен — пешком можно дойти до трассы. Ну и заодно люди знакомятся с нашей страной, она большая и очень разная.

— А по результатам что можете сказать? Например, достаточно неожиданно выступают спринтеры, особенно у девушек. Баранова даже в финал не смогла выйти.

— У Алены были какие-то сложности со здоровьем. Поэтому мы не увидели того результата, который она могла бы показать. Что касается Насти Фалеевой, которая была лидером до того, как выбыла, думаю, она сама понимает, что за то время, пока лечила спину и восстанавливалась после болезни, она сильно прибавила в весе. А с таким весом далеко не уедешь — нужно приводить себя в порядок.
— А могла ли на это повлиять смена тренера?

— Не знаю. В начале сезона она прекрасно себя чувствовала, все было хорошо до тех пор, пока она где-то не сорвала спину. Все, что касается спины, я всем спортсменам говорю: если вы не качаете пресс, спина обязательно даст о себе знать. Все взаимосвязано. Надо просто задумываться о том, как правильно и безопасно тренироваться.

— По поводу различных территорий для проведения чемпионата России. Есть ли идеи провести его где-нибудь еще, например, на Камчатке?

— Давайте так далеко пока не будем ездить. Это зависит не от того, хотим мы или не хотим проводить чемпионат в том или ином регионе, а от условий. Когда я первый раз приехала сюда уже в качестве руководителя федерации — это было лет восемь назад — здесь готовились к Играм "Дети Азии", и я ходила по строящемуся объекту, по трассам, которые только планировались. Смотрела на карту и тогда сказала: если вы действительно сделаете все так, как задумали, давайте проведем здесь чемпионат страны.

Думаю, многие тогда скептически к этому отнеслись, но регион согласился — им это тоже было интересно. А для чего тогда строить такой объект, если здесь ничего не проводить?

На сегодняшний день мы можем проводить чемпионат России в Тюмени, Казани, Сыктывкаре и Малиновке. Теперь у нас появился еще один объект на карте.

Ничего страшного, что какие-то регионы будут ждать дольше, пока чемпионат приедет к ним. У них есть время подготовиться: найти спонсоров, что-то подлатать, построить гостиницу, сделать новое табло. На самом деле это даже хорошо. Я вспоминаю чемпионаты СССР, когда сама бегала: тогда в стране было всего два места, где проводились крупные соревнования. Поэтому разнообразие — это плюс.

— Можете назвать какие-то перспективные места?

— Пока не могу сказать. Сейчас строятся новые спортивные комплексы в Перми. Что там будет — пока не представляю, но проект масштабный.

Конечно, прекрасный центр в Чайковском. Мы разговаривали с новым исполняющим обязанности ректора университета, которому принадлежит этот комплекс. Там для лыжников пока не все получилось, но они восстанавливают старую лыжную трассу. Если все сделают так, как планируют, это будет очень хорошее место. Я там сама тренировалась.

Не хочу списывать со счетов и Хакасию — Вершина Теи по-любому останется в календаре. Там тоже можно проводить чемпионат страны. Главная проблема — проживание, но многие живут в частном секторе. Зато там отличная погода, нет морозов, снег всегда хороший.

— По поводу календаря. Были разговоры, что чемпионат России стоило бы проводить параллельно Олимпиаде, ведь сейчас наши спортсмены там не участвуют. Не было идеи сдвинуть сроки?

— Насколько я слышала, президент Международного олимпийского комитета говорила, что следующую Олимпиаду могут перенести на январь. Если это произойдет, тогда и будем подстраиваться, чтобы пик формы приходился на январь.

Но сейчас в этом нет смысла. Тогда у нас получился бы огромный перерыв в календаре. Единственное, что мне кажется — в декабре у нас слишком много этапов Кубка России, но потом появляются большие паузы для того, чтобы у спортсменов была возможность подготовиться к большим стартам.

— Но до чемпионата России ведь тоже был большой перерыв.

— До чемпионата России мы всегда готовимся. Так же, как перед чемпионатом мира или Олимпиадой. Обычно это минимум двадцать дней сбора, потому что иначе ты приходишь на соревнования "пустым". Во время стартов невозможно полноценно тренироваться, ты выхолащиваешься, поэтому нужно время, чтобы снова набрать форму.

“Надеюсь дети меня простят”

— А то, что чемпионат России проходит на Дальнем Востоке, для вас вдвойне приятно?

— Конечно. Во-первых, он здесь впервые — ни в советское время, ни позже на Дальнем Востоке чемпионата страны не было. И мне, как человеку с Дальнего Востока, очень приятно, что этот регион не считают каким-то забытым краем.

Да, лететь сюда дольше, есть разница во времени. Но в Сибирь мы тоже летим по четыре-пять часов, и там тоже другой часовой пояс. Мы же как-то с этим справляемся. А когда летим на этап Кубка мира в Америку — там еще дольше. Страна большая, ее нужно любить и узнавать.

— Успели бы за это время заехать домой?

— Нет, вы что. Сюда же нет прямого рейса. Я полечу в Магадан только 10 апреля с Александром Легковым — там будет открываться новый лыжный центр. Посмотрим, что построили.

Если рядом появится жилье, например, кампус, как планирует губернатор, то там тоже можно будет проводить соревнования. Трассы там очень хорошие, есть гомологация.

— Вы, наверное, вообще редко бываете дома с таким графиком? Скучаете?

— Все уже привыкли. К сожалению, такова моя работа. Надеюсь, старшие дети это всегда понимали, сейчас младшая тоже понимает.

Иногда, когда все жили вместе, дети даже спрашивали: "Мама, ты чего так долго не уезжаешь?" Потому что обычно мама постоянно в разъездах. Мне очень повезло — у нас прекрасные няни. Сейчас я практически не бываю дома, и они там хозяйничают.

— Многие говорят, что спортсмены для вас как дети. Приходится их иногда ругать?

— Конечно.

— И даже в чем-то отказывать?

— Да.

— Обижаются?

— Обижаются. Но они взрослые люди, долго не дуются. Это нормально. Мама же не может только по голове гладить. Хотя я никому из них не хочу заменить маму. Но бывают жизненные ситуации, когда разговариваешь не только о спорте, но и о жизни.

— В некоторых видах спорта, например в гимнастике или синхронном плавании, спортсмены после карьеры рассказывают о жестоком отношении тренеров. Как вы к этому относитесь?

— В нашем виде спорта я никогда не слышала, чтобы кого-то били или оскорбляли — ни детей, ни взрослых. Если такое где-то есть, я этого не приемлю.

У меня был замечательный тренер, который никогда даже не кричал. Он мог сказать так, что лучше бы, наверное, накричал. Мне кажется, настоящий талант тренера — это умение донести мысль спокойно, но так, чтобы человек понял. Я знаю, что в некоторых видах спорта бывает рукоприкладство, но для меня это неприемлемо.

— То есть чемпиона можно воспитать и без жестокости?

— Конечно. Мы с тренером прошли вместе путь с 11 лет до основной сборной, и он никогда не позволял себе ни крика, ни тем более чего-то другого.

— Вы когда-то рассказывали, что ваш тренер говорил: если хочется плакать после поражения — лучше уйти в лес и покричать. До сих пор пользуетесь этим советом?

— Да, помогает. Попробуйте.

— И спортсменам советуете?

— Не то чтобы советую, но говорю: если очень тяжело, лучше уйти и прокричаться где-нибудь, где никто не видит. Самое главное — не показывать соперникам свои слезы после поражения. Это слабость, и соперники не должны ее видеть.

— Они могут этим воспользоваться?

— Конечно. В спорте все жестокие. Как бы вы ни дружили, медаль одна. И это нормально.

“Есть опасения, что в сборной будут конфликты из-за допуска”

— Вас не расстроили слова Дарьи во время Олимпиады, когда она сказала, что ее, кажется, не поддерживают в России?

— Сколько людей, столько и мнений. Просто Дарье не надо читать комментарии. Это ни к чему хорошему не приводит.

Да, на тот момент она не была лидером команды, но не мы выбирали участников Олимпиады — их выбрали за нас. Поэтому мы должны уважать Дарью и поддерживать ее. Думаю, она сказала это сгоряча. Я поддерживала и ее, и Савелия. После гонок писала им, что горжусь ими, что они молодцы и у них все впереди.

— Нет ли опасений, что команда может немного разделиться из-за того, что кто-то выступает на международных стартах, а кто-то нет?

— Есть такие опасения. Наверное, это неизбежно. Но надеюсь, мы сможем выправить ситуацию. Ребята ни в чем не виноваты, что выбрали именно их.

— Александр Большунов недавно говорил, что у него есть ощущение, будто в сборной против него есть какой-то настрой, даже в вопросах подготовки лыж.

— Я не согласна с этим. У нас сервис-группа работает вместе, и никогда такого не было. Когда Саша был недоволен лыжами после скиатлона, я разговаривала с его смазчиком. Никаких разных порошков или чего-то подобного не было, все лыжи готовили одинаково. Думаю, это просто эмоции.

— В целом в адрес и вас, и Большунова часто звучит критика. Как вы справляетесь с хейтом?

— Я ничего не читаю. Надо беречь свою нервную систему. Сколько людей — столько мнений. Пусть остаются при своих мнениях, а я остаюсь при своих. Раньше я переживала, мне было неприятно. Но сейчас просто не читаю.

— Можно сказать, что у вас уже появилась "толстая кожа"?

— Да.

— А что посоветуете тем, кто еще не научился так относиться?

— Когда только появился бурный интернет, у нас в команде были Максим Вылегжанин и Александр Легков. Саша, который ночами читал комментарии, отвечал людям и нервничал. А Максим вообще никогда не читал и всегда был спокойный.

Я всегда Саше говорила: зачем бороться с дураками? Никакого смысла. Ты только нервничаешь и не спишь. Лучше просто не читать комментарии. Я думаю, что в какой-то момент он это сделал, приобрел более толстую кожу. Вообще не нужно читать какие-то комментарии, чтобы никто не мог тебе подгадить.

— Что самое тяжелое в вашей работе?

— Не знаю. Я просто люблю свою работу, и это помогает мне справиться с любыми трудностями.

— Было ли решение, которое вы принимали с наибольшим трудом?

— Наверное, на Олимпийских играх в Пекине, когда нужно было выбрать четверых на эстафету из пяти практически равных спортсменов. Тогда решалась судьба людей.

— А как спортсменке какое решение было самым тяжелым? Например, завершение карьеры?

— Я об этом даже не думала. Когда решила завершить — просто завершила.  Но, наверное, самое сложное — это начать обычную жизнь. Когда ты спортсмен, тебе не нужно думать ни о чем: за тебя готовят лыжи, ты только тренируешься и бежишь. А потом ты вдруг оказываешься в другой жизни, и в 30 лет нужно учиться жить по-новому. Но у меня не было депрессии. Я оптимистка по жизни. Все пережила.

— Мы сейчас на Сахалине и этапы Кубка мира идут ночью. Вы следите за ними?

— Да, я смотрела. Интересно было. Я и на Олимпиаде следила — только там, где наши бежали.

— Сильно переживали за них?

— Ну, как всегда. Я и здесь волнуюсь за каких-то спортсменов. Людям надо в команду отбираться. Кому-то хочется, чтобы красивая картинка была, чтобы борьба была, а на Кубке мира, конечно, хочется, чтобы кто-то уже до медали доехал. Думаю, на следующий год Савелий будет более, как говорится, красивее смотреться. А вот в спринте пока так не получается.

— Его называют уже фаворитом.

— Вот Олимпийские игры, женская эстафета показала, что не надо никого изначально делать фаворитом. Шведки должны были выиграть минимум минуту у второго места — и они не победители. Мало ли что может случиться: простыл, упал, еще что-то. Не надо заранее никому вешать медаль.

— Есть ли у нас сейчас какие-то диалоги с международной федерацией?

— Да, мы на связи с FIS. Только там, кроме президента, никто нас видеть не хочет.

— А по юниорам есть просветление?

— AIN получаешь и пожалуйста. Все тоже самое. AIN дали только троим людям, один из них Савелий, кто попадает на молодежный мир.

— Но МОК же вообще с флагом уже рекомендовал допускать?

— МОК рекомендовал. Они никогда ничего другого не говорят, только: "мы рекомендуем". То есть рекомендовал отстранить — это приняли как руководство к действию. А рекомендовал с флагом — ну вот наша международная федерация решила, что нет. Что делать?

Мы много говорим о двойных стандартах. Что сейчас в мире творится? Однако и американские спортсмены, и израильские — они же все соревнуются. Без проблем. Никто даже ничего не говорит про это.

Россию не любили, не любят и любить не будут. Потому что мы единственные уже, наверное, на этой планете остались нормальные во всех отношениях. Мы по-настоящему верующие. Пускай у нас много конфессий, но мы верующие люди. И не занимаемся какой-то ерундой. У нас есть семейные ценности, и мы любим свою страну. Вот и я люблю Россию именно за это.

— Вызывает ли беспокойство возможное объединение лыжных федераций?

— Ничего не вызывает беспокойство. Я уверена, что все будет хорошо!