Из США пришло грустное известие – умер Николай Петрович Аникин

Умер человек, ставший первым советским олимпийским чемпионом вместе с Фёдором Терентьевым, Павлом Колчиным и Владимиром Кузиным в далёком 1956 году – они тогда выиграли олимпийскую эстафету в Кортина д’Ампеццо. Через два года он стал серебряным призёром чемпионата мира в составе эстафеты на чемпионате мира в Лахти, а ещё через два года завоевал индивидуальную «бронзу» в олимпийском Скво-Вэлли.
Он прожил долгую жизнь, у него было много учеников, он тренировал молодёжную и взрослую сборные СССР. Среди его учеников - Василий Рочев-старший и Юрий Скобов, Анатолий Шмигун и Владимир Лукьянов, Николай Бажуков и Евгений Беляев, Рут Рехемаа и Ольга Рокко.

Потом он уехал по контракту работать в США и там готовил новых и новых учеников… Но лично мне он навсегда запомнится своим выступлением на тренерском совете 2006 года. Это было выступление ставшего уже абсолютно свободным человека. Человека, покинувшего Россию много лет назад и вернувшегося и удивившегося тому, что он увидел. Помню, он всё удивлялся и удивлялся, говоря о тренерах:

- Почему же они молчат? Почему позволяют разговаривать президенту с собою в таком тоне?

Впрочем, вы можете сами прочитать то апрельское 2006 года интервью Аникина нашему сайту.

Я сильно моложе Аникина и не видел его бег по лыжне. Но я, человек иного поколения, навсегда запомню его. Запомню… на той трибуне. Очень пожилого, но уже абсолютно свободного человека, сумевшего помочь нам удивиться самим себе…

Мы будем помнить Вас, Николай Петрович.


* * *



Николай Аникин на олимпийской лыжне в Скво-Вэлли на пути к бронзовой медали в 30-километровой гонке.

* * *


Антонина Акимовна и Николай Петрович Аникины были дружны с моими родителями. Вот и в последний свой приезд в Россию Николай Петрович заехал к родителям в гости, и как только мама позвонила мне, я тут же приехал. Николай Петрович был возбуждён, он всё ещё находился под впечатление вчерашнего тренерского совета. Мы долго обсуждали происходящее в российском лыжном спорте, многое вспоминали. Потом я предложил сделать его снимок на память. Он сразу же взял в руки номер журнала с Грушиным на обложке (мы много говорили в тот раз о Грушине) и сказал:

- Только вместе с журналом.

Я щёлкнул его с журналом. Но потом он вдруг сказал:

- А что это ты меня одного будешь фотографировать? Нет, давай вместе!

Я пытался отказаться, но Николай Петрович был непреклонен. Так вот и появилась на свет эта фотография, которой я теперь, конечно, очень дорожу.