• 
  Владимир Иванов

  Спорт Экспресс

Илья Трифанов: "После аварии был риск ампутации ноги. Многие отвернулись, а Шипулин пришел навестить"

Когда его лишили цели, Шипулин полностью выгорел эмоционально

– Когда Шипулин объявил о завершении карьеры, вы напились?

– Прямо когда объявил – нет. Вместо двух выходных пришлось монтировать про него фильм. А после "Рождественской гонки", конечно, да. Но я-то был к этому готов еще с прошлого февраля. Когда его лишили главной цели – он полностью выгорел эмоционально. Отсюда – постоянные болезни. Только за осень Антон переболел трижды. Организм уже не хочет и не может, и кричит об этом.

– Был хоть один шанс, что Шипулин продолжит карьеру?

– Был. Он же нашел новую цель – чемпионат мира в Антерсельве. Да, осенью он был готов на уровне КМС. Потом провел сбор с Легковым, Саня сказал: Шипулин – в порядке. Да, базы нет и весь сезон ровно провести не получится, но на одну-две гонки в сезоне вполне может подвестись. Не говоря уже про Антерсельве-2020. И тут – бац, приход австрийской полиции… Это добило его окончательно. Цель-то есть. Но где гарантии, что за неделю до ЧМ-2020 не явятся итальянские карабинеры и не скажут: "Антон, знаете ли, тут у нас расследование и вы в Антерсельве не стартуете". Второй раз пережить такое он был не готов.

– Как часто подкалываете его по поводу депутатства?

– Я подкалываю скорее карикатурно. Пародирую самые залайканные комменты в интернете на этот счет. Оба смеемся. Потому что авторы этих комментов считают, что для него депутатство – это способ получать деньги, ничего не делая.

– Это не так?

– Зная его материальное положение и финансовые аппетиты, я уверен, что он даже не в курсе, какая зарплата полагается депутату. А вообще, к деньгам, которые к нему приходят неожиданно, он относится не как к доходу, а скорее как к средству помощи другим.

По поводу того, что он делать ничего не умеет: всю карьеру он не тратил призовые, а вкладывал, вкладывал, вкладывал. Сейчас точно знаю, что его доходы от вложенных средств точно перекрывают заработок топ-атлета сборной России. Ну а депутатство… Давайте сначала дождемся, когда он станет депутатом и начнет работу, посмотрим на его первые шаги на этом поприще, а потом решим – подкалывать его или нет.

Когда увидел сообщение от Бьорндалена – сутки был в полнейшем шоке

– Вы уже восемь лет гоняете по Кубкам мира. Без Шипулина биатлон вас так же цепляет?

– Эмоционально – нет. Пик, конечно, пришелся на Сочи-2014. Потом наступил новый этап – погоня за желтой майкой. Был уверен, что Антону это по силам. Мне очень этого хотелось и готов взять часть вины за то, что этого не получилось, на себя. Может быть, я где-то помешал, хотя, уверен, он зла на меня не держит. Ведь все было искренне. По большому счету, у меня все эти годы был свой биатлон – биатлон с Антоном Шипулиным. Все вертелось вокруг него.

Сейчас открывается много других областей для творчества. В этом году у нас стало гораздо больше прямых эфиров, а это – максимальный адреналин, драйв. Плюс у нас классный коллектив, уходить из которого я не планирую.

– Вы до сих пор искренне удивляетесь, когда вам пишет Оле Эйнар Бьорндален?

– Конечно. Когда я впервые на дисплее телефона увидел сообщение от него – сутки ходил в полнейшем шоке. После фильма "Его прощальный поклон" Оле-Эйнар написал мне смс с со словами благодарности, сказал, что у него от просмотра слезы наворачивались. Потом то же сделала Даша Домрачева. Я тогда сам чуть не заплакал.

– Он был главным героем вашего детства?

– Вы ведь с ним даже соревновались однажды.

– В 2008 году на чемпионате России в Увате. Он был приглашенной звездой. Так получилось, что мы пристреливались на одном коврике. И Бьорндален был первым иностранцем, с которым я общался. А он в тот год снова выиграл Кубок мира и был сильнейшим биатлонистом планеты.

– О чем говорили?

– Да я чуть в штаны не наделал. В школе по английскому у меня была "пятерка", но тут поплыл. Бьорндален из вежливости о чем-то спрашивал меня, а я кроме "йес" и "окей" и вспомнить ничего не мог.

Авария и исцеление

– Раз мы вернулись к вашей карьере. Вас сбила машина, что разделило жизнь на "до" и "после". Расскажите о том эпизоде.

– Мне было 19 лет. До того момента я был откровенным статистом в юношах. Занимал на России 30-е места.

5 декабря 2005 года. 10 часов вечера на базе в Перми. Вода из-под крана воняет тухлятиной, даже чайник не вскипятить. Единственный магазин – на дороге. Мы с другом Мишей Носовым шли по обочине, как положено, по встречке. Тут чувак вылетает на обгон и сбивает нас со спины. Мише зацепил ногу бампером, а я задницей выбил лобовуху и перелетел через крышу. Открытый перелом, рваная рана, кровище и нет 8 см большой берцовой кости. Только осколки. Мне прикрутили пластину, каждый осколок на отдельный саморез. И сказали, что кость-то срастется, но если загноится рана – ногу придется ампутировать. Был реальный риск гангрены.

– Обалдеть.

– Мой отец тогда не занимался ничем, кроме моей ноги. Он перечитал все книги, какие было можно, и пересоветовался с десятками врачей. В итоге сказал, что я не буду употреблять ни грамма сахара. Чтобы нога не гноилась. Два месяца мой рацион составлял пачку творога на завтрак, заливную рыбу на обед и полбанки горошка на ужин. Все время мазал ногу мумие.

5 декабря была авария. По эпикризу до 5 апреля я должен был ходить на ходунках. На костылях не мог – таз был тоже сломан, и в него снаружи была вкручена стержневая конструкция – костыли за нее задевали, и я падал.

– Так четыре месяца и провели?

– 25 марта уже бежал гонку.

– Как?

– Правильное питание и постоянные тренировки. Отец вообще не отходил от меня. Я крутил велотренажер здоровой ногой, сломанная просто болталась в свободной педали, но кровь-то бегала. Плюс три-четыре часа каждый день я проводил в горах.

– В смысле?

– Представьте трехметровую трубу от пылесоса, на которую нацеплена кислородная маска. Я надевал ее и дышал несколько часов. Углекислый газ не успевал доходить до конца трубы, а я уже вдыхал его обратно. Сижу красный, кислорода нет, а отец объяснял, что в "горах" все процессы регенерации за счет углекислого газа будут ускоряться.

Тогда же Шипулин посоветовал мне книгу "Подсознание может все". Прочитал ее и после это представлял, как я нахожусь внутри своей ноги и сам там все заделываю. Где-то через два месяца я упал и у меня щелкнула малая берцовая кость. Поехали в спортивный диспансер.

– Что там?

– Захожу на этих ходунках и охранник, думая, что перед ним парень-инвалид, начал суетиться – помогал зайти, открывал двери. Захожу к врачу. Тот делает снимок и говорит: "Парень, у тебя все срослось, можешь ходить". Беру ходунки подмышку, выхожу. У охранника шары на лоб: только что еле-еле заползал разобранный чувак, а тут выходит сам. На ногах! Исцелился!

Непонятно, с чего Шипулин вообще про меня вспомнил

– Что было с тем водителем?

– На следующий день после аварии он развелся и уволился. Дали год условно. По суду он должен был выплатить мне 120 тысяч рублей. Это примерно как миллион сейчас. В итоге выплатил процентов 10. В какой-то момент зачисления поступать перестали. Можно было заморочиться с судом, но я подумал: а ведь у меня так жизнь изменилась. Я с такими классными людьми подружился! Плюс отсеклись старые друзья, которые в тот момент отвернулись. И бегать начал лучше. То есть я наоборот должен быть ему благодарен. Сказал внутреннее "спасибо" – и забыл. Родители меня поддержали.

– Новые друзья – это, в том числе, Шипулин?

– Да. В Перми, где я лежал, на сборе была вся моя команда. За неделю пацаны пришли только раз. И к тому моменту, когда в марте я снова начал гоняться, никто даже не позвонил. Включая тренера. А Шипулин, с которым и знакомы-то почти не были, летел в январе на юношеский мир через Москву, сам изъявил желание навестить. Непонятно, с чего он вообще про меня вспомнил. Так и начали общаться, а в последствии – дружить.

ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ