Роберт Кабуков: «Не знаю, как вы тренировались, но вы тренировались неправильно»

Нас с Пихлером оценивали в стиле газеты «Правда»

— Неудача в смешанной эстафете вызвала огромный резонанс в России. Много говорилось о тренерской ошибке с выбором Шумиловой, о давлении на спортсменов. А могла ли наша команды выступить лучше?

— Такое могло случиться с любой командой. Не стоит говорить, что Шумилова не справилась. Неприятно, когда спортсменка не может добить одну мишень четырьмя патронами. Но это чемпионат мира, здесь давление велико, и это может случиться с любой командой.

— Во время работы в сборной России вы чувствовали, что у нас беспрецедентное давление на биатлонистов?

— Конечно. Давление идёт со всех сторон: от журналистов, болельщиков, тренеров и руководства. Надо найти способ оградить команду от этих давящих на спортсмена факторов.

— Как это можно сделать?

— Всё зависит от того, как подать человеку информацию. Есть прекрасный анекдот советских времён, когда Брежнев и Картер соревновались в беге на 100 метров. Картер забег выиграл. На следующий день в американских газетах заголовки: «Картер победил Брежнева», — а газета «Правда» пишет: «Брежнев прибежал вторым, Картер — предпоследним». Когда Пихлер и я работали в сборной России, нас в какой-то степени так и оценивали. Я считаю, что работа Пихлера дала свои положительные результаты. Что-то не получилось, но когда со стороны люди, не являющиеся профессиональными тренерами, дают категоричные оценки, это выглядит как этот анекдот.

— А каких результатов добился Пихлер?

— Перед ним ставилась задача — завоевать как можно больше медалей в Сочи. Он и работал на неё. А если бы ему дали задачу планомерно работать на перспективу, он бы действовал по-другому. Будь я или другой тренер на его месте, мы бы, наверное, также поступили, предложив запредельные нагрузки. Слабейшие бы выпали, а сильнейшие могли бы взять медали. Одна из его заслуг — создание атмосферы семьи в сборной и ограждение команды от давления. Счастливая семья — это полное доверие и любовь. Когда будут присутствовать эти два фактора в команде, а спортсмены будут это чувствовать и понимать, то само собой уйдёт недоверие и спортсмены поймут, что они защищены.

— Как раз с семьёй сравнивают украинскую сборную. Вы это почувствовали?

— В этом большая заслуга нашего президента Владимира Михайловича Брынзака, который создал такую атмосферу. Благодаря этому мы можем конкурировать за медали даже при некотором технологическом отставании от норвежцев, немцев и французов. Создание атмосферы складывается из маленьких кирпичиков. В России все ждут, что раз взяли специалиста, он как в сказке всё сделает по щучьему велению. Но сначала нужно научиться работать с этим специалистом и не ждать мгновенного результата. Однозначно оценить заслуги Пихлера во время работы в сборной России непросто. Например, сегодня Россия борется (пока безуспешно) за максимальную квоту, а когда был Пихлер, она брала Кубок наций.

— Но там были уже подготовленные спортсменки, три олимпийские чемпионки.
— Всё равно задача выполнялась. Нет ни одного тренера, который мог бы сам себе признаться, что у него нет «загубленных» спортсменов. От ошибок никто не застрахован. Мы все идём наощупь, но гарантировать стопроцентный успех могут только нечестные специалисты. Мы работаем в связке с наукой, с медицинскими специалистами, корректируем тренировочный процесс, но в наших руках спортсмены, которым необходим индивидуальный подход.

«Ты никогда не докажешь человеку, которому не нравишься, свою правоту»

— Седьмое место сборной России — это объективный уровень?

— Нет. Реальный уровень — тройка призёров. Не хватает уверенности, настоящей спортивной наглости, когда выходишь на старт с «инстинктом убийцы».

— На Украине у тренеров нет такого выбора спортсменов, зато они не дёргаются и знают, что будут в составе. В этом плане маленьким странам легче?

— Хороший вопрос. Я вспомнил наш разговор с Клаусом Зибертом, когда я работал с немецкой командой, а он тренировал белорусов. Он говорил об уменьшении команды и более качественной работе с компактной группой во всех звеньях, начиная с юношей. А у нас до сих пор отголоски советского прошлого, когда мы могли из ста человек выбрать пять-шесть лучших спортсменов. Когда-то это давало результат, но сегодня, чтобы молодые спортсмены приходили в сборную в соответствии с мировым уровнем, необходимо, чтобы в регионах тренировочный процесс проходил на высоких технологиях, а не в условиях, когда одна винтовка на троих. Такого числа профессиональных спортсменов и тренеров в Германии нет, но и в России нельзя всех сразу выгнать на улицу.

— То есть большой выбор в России — это минус?

— В какой-то мере. Кроме того, это бьёт рикошетом по тренерам в плане их профессионального роста. На каком-то этапе приходит успокоение, что если не получится с этими спортсменами, то за спиной стоит целая очередь. А нам приходится беречь каждого спортсмена, но в то же время нельзя перегнуть палку и оказаться у него на поводу.

— А где гарантия, что в команду отберутся более талантливые и перспективные и мы «не выплеснем с водой ребёнка»?

— Просто надо садиться и делать анализ, а не метаться туда-сюда. Из работы иностранных специалистов не было сделано объективных выводов, были просто предъявлены обвинения. В этом должны разбираться специалисты, оценивая положительные и отрицательные моменты, а у нас оценивают на основе симпатий и антипатий. В разговоре с психологом я услышал понравившуюся мысль: «Ты никогда не докажешь человеку, которому не нравишься, свою правоту». Если говорить об отборе спортсменов в команду, то первым пунктом должно быть соблюдение критериев отбора и их корректность. У нас их нередко корректировали по создавшейся ситуации, а этим подрывается доверие к самим принципам отбора в команду.

— А нужны ли критерии отбора у юношей и юниоров? У нас на взрослом уровне тренерам дают почти полную свободу, а у младших возрастов жёсткий отбор по результату, что заставляет тренеров форсировать подготовку.

— Ответить на этот вопрос сложно. Есть прогрессирующая шкала отборов — по трём стартам, когда первый старт даёт половинчатые очки, а последний полноценные. По сумме стартов можно выбрать действительно лучших, а одно место можно давать на откуп тренерскому штабу.

«Немцы во всём ищут удовольствие»

— Почему в Германии спортсмены более расслабленно относятся к своей работе, а у нас на главный старт выходят, как на войну, и это мешает раскрыть свой потенциал?

— Это вопрос ментальности нации. Немцы во всех сферах своей жизни ищут удовольствие и, даже уходя на выходные или в отпуск, всегда желают Viel Spass (много удовольствия). Этим пронизана вся их жизнь, в том числе и спорт. Когда спорт перестаёт приносить удовольствие, они заканчивают без сожаления.

— В России это сложно представить, потому что для спортсменов из глубинки спорт — это главный социальный лифт.

— В Германии нет такого большого социального неравенства. К тому же спортсмен вынужден инвестировать часть своих денег, и немалых, и если результатов нет, дальше нет смысла вкладывать средства. Надо думать о другом роде деятельности и дальнейшей судьбе. Немцы считаются экономной нацией, они умеют считать деньги. Это подталкивает и мотивирует спортсменов более требовательно относиться к себе. А тот, кто в себя ничего не вкладывает, а получает полное государственное обеспечение, на каком-то этапе, снижая к себе требование, становится иждивенцем. Российским тренерам приходится понимать, что такой спортсмен начинает паразитировать и стремится удержаться в команде без полной самоотдачи. 

— В России спортсмен, едва закончив карьеру, может сразу пойти тренировать сборную. Как в Германии готовят молодых тренеров?

— Не хотел бы обидеть молодых ребят, закончивших со спортом и сразу попавших в сборную России, но считаю, что этого быть не должно. Наши спортсмены во время выступлений не получают достаточных знаний в институте, остаются не до конца подготовленными специалистами и начинают тренировать так, как тренировали их в своё время. Вот эта тренировка мне не подходила, тут тренер ошибся, я так делать не буду. Происходит небольшая коррекция, но основное направление тренировочного процесса остаётся прежним. Часто слышу такое понятие, как «старая советская школа». Но за границей я не слышал понятий «немецкая школа», «норвежская школа», потому что, дав название какой-то школе и обособив её, мы лишаем её возможности развиваться. Сегодня нет школ, а есть постоянно обновляющаяся система знаний. Бывает так, что тренер подглядит какое-то упражнение и считает, что этого достаточно, но это всего лишь одно из средств подготовки в тренировочном процессе, но гораздо важнее знать, в каком качестве и когда его применять. Поэтому я считаю, что молодые тренеры должны пройти школу ДЮСШ и все последующие ступени профессионального роста. Проявив себя, они могут привлекаться к работе со сборными командами. Также они могут проходить практику на отдельных сборах сборных команд, что-то взяв для себя из работы тренеров сборной.

— Звание олимпийского чемпиона не даёт права сразу прийти работать в сборной?

— Нет. И более того, оно не даёт права комментировать работу тренерского штаба сборной команды. В Германии не меньше чем в России олимпийских чемпионов, но ни одного комментария с оценкой работы тренерского штаба вы не услышите и не прочитаете. Идёт только позитив и какие-то отвлечённые комментарии. Я считаю, это правильно. Оценивать работу должны специалисты на закрытом тренерском совете. Среди тренеров давно в ходу поговорка: «Не знаю, как вы тренировались, но тренировались неправильно». А наших заслуженных хочется попросить не выносить своё мнение в прессу. Ваш путь к успеху индивидуален — это одно, а работа тренера-практика — совсем другое.

— Одна из статей о культуре называлась «Запретите этим людям говорить». Речь шла о том, чтобы люди культуры не высказывались о политике, так как авторитета у них много, а понимание происходящего отсутствует.

— Я бы ещё хотел отметить группу людей, которые не должны появляться в информационном пространстве. Это люди, уличённые в употреблении допинга. Когда журналисты берут интервью у таких спортсменов, они работают на пропаганду допинга. Во всех странах Европы человек, попавшийся на допинге, сразу выпадает из информационного пространства. Основа борьбы с допингом — это создание атмосферы нетерпимости, а не только количество взятых проб. Отбыв наказание, эти люди вправе заниматься чем угодно, но они не должны быть примером для окружающих.

— Но такие люди есть в этом сезоне и в вашей команде?

— Это неприятная ситуация, но я думаю, что антидопинговая комиссия вынесет справедливое решение. Мы все понимаем, что милдронат — не тот препарат, который по праву находится в списке запрещённых. Я читал вашу статью и согласен, что производители этого препарата должны бороться за его исключение из этого списка. Это наносит коммерческий вред предприятию, хотя как средство восстановления он был хорошо востребован.

— Видимо, он стал жертвой политики.

— В какой-то степени это так. Мы допустили непреднамеренную ошибку, которая не должна повториться.

— В России тренеры всегда говорят о медальных планах на чемпионат мира. Есть ли такие у украинской сборной?

— Это возвращение к социалистическому прошлому и один из моментов давления на спортсменов, который играет отрицательную роль. Нам ни о каких планах не говорили, за что я благодарен руководству федерации. Может, какие-то планы есть в министерстве, но нас постарались оградить и защитить от этого.

— Чего ждёте на этом чемпионате от российской команды?

— Потенциал у российской сборной очень высок и у мужчин, и у женщин. Думаю, он будет реализован в медалях. Я думаю, что тренеры и руководство сделают трезвый анализ факторов, мешающих реализовать этот потенциал, и успешно их устранят.

"Чемпионат"