Екатерина Юрлова: "Сломала ребро во время летней подготовки и полтора месяца не могла поднять руки"

– Судя по вашему комментарию, где вы сказали, что рассчитывали при идеальной стрельбе попасть в топ-15, больших иллюзий накануне старта у вас не было?

– Настрой на стрельбу у меня был достаточно позитивным. А вот в плане гонки я не знала, как будут чувствовать себя на высоте другие девочки. Поэтому на протяжении всей дистанции фокусировалась на тех моментах, что мы до старта обсуждали с тренерами. Мне сложнее бегать в Антерсельве, чем на других этапах – быстрее закисляются мышцы. Все-таки я не из худеньких. Но как ни странно сегодняшнюю гонку мышцы выдержали от начала до конца.

– По ощущениям – это ваша лучшая гонка на этом стадионе?

– Да. В чем-то ее можно сравнить с тем, как я бегала в 2011 году, когда мы тренировались с Анатолием Хованцевым. Правда в спринте я тогда допустила ошибку и осталась десятой.

– Какую роль сейчас играет Хованцев в вашей жизни?

– Мы каждый день общаемся, советуемся, обсуждаем планы. Я ведь официально все еще нахожусь на самоподготовке, а Анатолий Николаевич, получается, личный тренер.

– Насколько комфортна для вас местная трасса?

– Она мне нравится. Мне вообще нравятся сложные подходы к стрельбе – как это было в Контиолахти. Вот и сегодня я поставила перед собой задачу не беречься, работать в полную силу. Мне постоянно кричали, как я иду относительно соперниц, особенно много удалось отыграть уже на финише. Утром, когда я посмотрела стартовый протокол, думала как раз о том, что будет много громких имен, может быть удастся с ними побороться.

– Вам всегда было свойственно вдумчивое отношение к тому, что происходит в жизни. Конфликт с Вольфгангом Пихлером, который привел к вашему уходу из команды, был неприятностью, или же напротив, благом?

– Я всегда настраиваю себя на то, чтобы не жалеть о том, что уже случилось. У меня были к Пихлеру вопросы, как к тренеру, много чего хотелось обсудить, посоветоваться, но все упиралось в то, что я недостаточно хорошо знаю немецкий и английский языки, а Вольфганг не владеет русским. Сложись иначе, возможно мы прекрасно продолжали бы работать вместе. Но та ситуация дала мне шанс вырасти и развиться внутренне, стать самостоятельнее, встретить людей, которые поверили в меня, помогли во всех отношениях. И я рада, что это произошло.

– Тем не менее, в вас не особенно верили в прошлом сезоне, да и в нынешнем тоже. Вам не хотелось после победы в Контиолахти вообще закончить с биатлоном? Уйти чемпионкой.

– Мысли о том, чтобы оставить биатлон, у меня были, но до чемпионата. Мы не так давно говорили об этом с норвежскими журналистами, и они сказали, что та моя победа была похожа на сказку. А мне действительно всегда хотелось сказки. И я так радовалась, что она в моей жизни случилась!

– А следом случился и прекрасный принц на белом коне. Он не пытался вам сказать, вставай-ка ты, Катерина, к плите, готовь еду, рожай детей...

– Остаться в спорте я хотела сразу. Просто когда летом случилась вся эта история со сломанными ребрами и полным сумбуром в подготовке, я начала сомневаться – правильно ли сделала, что не ушла? А сейчас смотрю на свою бронзу – вроде бы правильно...

– Титул чемпионки мира и связанная с этим ответственность психологически давит?

– Если честно, да. Особенно тяжело было в начале сезона, когда результаты оставляли желать лучшего. Я как-то остро чувствовала, что от меня, возможно, ждут этих результатов больше, чем от кого другого. Но потом я просто внутренне "отпустила" себя. И все начало становиться на свои места.

В этом отношении мне сильно помогает Оля Подчуфарова со своим юношеским оптимизмом. Бывает, смотрит, как я извожу себя сомнениями, и говорит: "Ты чего дурью маешься? Иди на тренировку и делай свою работу, у тебя это гораздо лучше получается!" Даже странно бывает: она младше, а получается, что я постоянно чему-то у нее учусь.