"Первая коньячная" в Ярославле

Вообще, конечно, это хрошо смотрелось бы в разделе "обо всем, кроме лыж". Но там маловата посещаемость - а юбилей Николая Васильевича даже мимо нашего сайта пройти не должен
В общем:

Поутру на хуторе близ Ананьино
Или Первая Коньячная

Это что еще за невидаль: «Поутру на хуторе близ Ананьино»? Что это за «Первая коньячная»? И швырнул в свет какой-то письменник! Слава Богу! Еще мало ободрали свиней на щетину для щеток и свечей переплавили на парафин! Еще мало народу поналомало палок на «Лыжне России»! Пристало же еще и какому-то бумагомараке тащиться вслед за другими! Право же, народу на лыжне развелось столько, что скоро не найдешь и места, где бы пристегнуть крепления…

У нас, мои любезные читатели, на лыжных базах и стадионах водится издавна: как только закончится сезон и день станет длиннее ночи, лыжник засядет на все лето на велосипед и наш брат журналист полностью переключится на футбол, когда ни скрипа снега, ни свиста коньков по льду не услышите более – тогда, только случится хороший утренник, уже наверное, где-нибудь в Подолино собирается общество и… Это у нас юбилейные гонки. Они, изволите видеть, они похожи на ваши марафоны, только нельзя сказать, чтобы совсем… Солнце жарит совершенно уже по весеннему, лыжники бегут из последних, оставшихся от зимы сил… Поначалу вроде бы еще и делом займутся: собьются все в тесную кучу и ринутся с масс-старта куда-то за горизонт. Но только растянутся по лыжне – как пойдут такие штуки, что и рассказать нельзя! Один едет в шортах и майке, другой примется строить из себя немца, третий – Оле Айнара Бьерндалена. Который и вовсе ринется в отрыв, да только доедет до ближайшего куста…
В Подолино никто не слышал, чтобы черт украл весну. Правда, один лыжник, уходя с тренировки (после пятидесяти осиленных за раз километров) утверждал, что видел, как солнце в марте повернуло на зиму – и с божбою уверял о том всё Подолино, но миряне в ответ качали головой и поднимали его на смех. Но какая же причина была решиться черту на такое беззаконное дело? А вот какая: зная, что лыжники, так и не увидавшие снега в декабре, дорвались до него в середине зимы, как голодные футболисты до свежего мяча, он решил искушать их до середины апреля. Ожидаючи, верно, что по хрусткому, с ледком снегу, они укатают себя до синих чертей – и на следующий сезон уже даже встать на лыжи не захотят. Однако же кошевой всех лыжных казаков нашей волости, которому аккурат под завершение сезона справляется день рождения – вы знаете его; отыскал, как ущучить врага рода человеческого. Зная падкость нечистой силы до заморской горелки, коньяком именуемой, кошевой решил провести специальную гонку. За семь кругов по две версты каждый казак должен был или подкрепиться коньяком, или осилить штрафной круг в двести аршин.
По всем раскладам, ко второй трети гонки враг рода человеческого должен был стать видимым как для тех, кто на пунктах питания завлекал его на горелку, так и для тех, кто побеждал искушение, но накручивал лишние километры. Однако же лыжня оказалась такой быстрой, а коньяк отмерян такой микроскопической дозой, что даже самый неторопливый козак успевал, разве что, считать круги, а чорта, укравшего весну, не видел. А как его было увидеть? Это же во времена деда моего – кто купил себе поношенные басурманские черевики, тот и ходил гоголем. А сегодня! Писарь волостной газеты прошлого году взял себе лыж гешпанского крою по сто евро аршин! Словом, все лезет в люди! И когда эти люди не будут суетны! Не зря у нас в народе говорят, что как если побежит православный народ, то и чорта лысого не видит. А эти ж вообще неслись, як кони…
Однако местный кузнец Вакула на следующие утро после «Первой коньячной» сумел обнаружить бусурманина, который выглядел точь в точь, как персонаж раннего творчества Николая Васильевича: на тонких ножках, со свиным рыльцем и остреньким хвостом. Вместо того, чтобы искусить, одурачить и укатать других, враг рода человеческого сам был изможден и укатан. «Я же не пил – бормотал себе под нос представитель нечистой силы – я же всю зиму тренировался… Как они меня все обогнали?» А вокруг тем временем бушевала весна.
За Николаем Васильевичем безуспешно лез в люди
Анатолий Кононец.